Региональная общественная организация участников оказания интернациональной помощи республике Ангола
Подписка на новости
Ваше имя:
E-mail:

  Скачать календарь и распечатать в pdf

Доу Штейн (Douw Steyn)

ИНТЕРВЬЮ С ДАНИЭЛЕМ (ДОУ) ШТЕЙНОМ

бывшим командиром 4-го разведывательно-диверсионного отряда (4 Recce)

Вооруженных сил ЮАР 

(См фото: http://www.veteranangola.ru/upload/1265214810_super_image.jpg)

 

Вопросы от имени Союза ветеранов Анголы задают:

Сергей Коломнин

Сергей Карамаев

Максим Гладков

Редактор/переводчик М. Гладков

В.      В истории мирового спецназа есть немало ювелирных, «хирургически точных»  операций, когда всего несколько человек своим настойчивыми и решительными действиями  склоняли чашу весов в пользу одной из противоборствующих сторон. К таким акциям вполне можно отнести и операцию военно-морских коммандос ВС ЮАР под кодовым названием «Кулидж» по подрыву моста через реку Куито в августе 1987 года. Действия всего двенадцати боевых пловцов спецгруппы существенно повлияли на развитие крупнейшей операции вооруженных сил Анголы против ангольской антиправительственной группировки УНИТА в 1987 году.  Что вы могли бы об этом сказать?

О.      Действительно, 4-й Разведывательно-диверсионный Отряд – 4 Recce (примечание редактора/переводчика: строго говоря, в полном официальном названии подразделения, как на африкаансе, так и на английском, фигурирует слово «полк», но это скорее дань традиции – едва ли стоит так называть подразделение, основной боевой костяк которого не насчитывает и полсотни человек, поэтому мы будем придерживаться условного названия «отряд») – проводил такую операцию – боевые пловцы были спущены на воду группами сразу, как стемнело, где-то в 40 километрах от моста выше по течению. Большую часть пути они двигались по поверхности воды и совершили погружение уже непосредственно перед мостом. Установив мины, они проплыли еще 20 километров, после чего были эвакуированы вертолетом. Меня не было в составе непосредственно диверсионной группы, но я проводил рекогносцировку моста и окрестных районов, а также помогал планировать эту операцию и проводить завершающий этап подготовки группы на реках Южной Африки и Намибии. ТО, КАК ЭТА ИСТОРИЯ ОПИСАНА В РАЗЛИЧНЫХ ПУБЛИКАЦИЯХ, ВПОЛНЕ СООТВЕТСТВУЕТ ПРАВДЕ.

Примечание редактора-переводчика: Рассказанное собеседником в состоянии привести в состояние легкого шока даже очень опытного дайвера-профессионала. Сорок километров, пусть даже, сплавляясь по течению, которое становится сильнее в сезон дождей (операция проводилась именно в сезон дождей). Затем погружение и опасная работа на дне: установка мин при нулевой видимости, без фонарей и под действием сильнейшего течения. Затем всплытие и еще 20 километров до вертолета. И все это НА ЛАСТАХ! Как уверяет собеседник, никаких байдарок или подводных буксировщиков! В «мокрых» гидрокостюмах 25-летней давности, с тяжелыми ребризерами (дыхательными аппаратами замкнутого цикла), оружием и минами на поплавках с нейтральной плавучестью! На такое способны только очень тренированные люди. Вот, что говорит по этому поводу сам Доу Штейн: «Важно помнить, что тогда все мы были молоды и находились в очень, очень хорошей физической форме, а теперь мы только молоды». – И добавляет: «Течение реки было в то время очень сильным из-за сезона дождей, так что основную часть времени мы просто сплавлялись, поддерживая направление ластами и следя за тем, чтобы не наскочить на крокодилов».

Остается только уточнить, как была организована эта операция. Река Куито течет с севера в направлении Намибии. От взорванного моста до намибийской границы еще километров 300. Как же группе боевых пловцов ЮАР удалось добраться до исходной точки, расположенной в 40 километрах от моста вглубь ангольской территории? Ответ напрашивается сам собой – с помощью унитовцев. По так называемой «Тропе Савимби». Наш собеседник не стал опровергать этого предположения. Напротив, уверенно подтвердил его. Подчеркнув при этом еще один важный момент: «Помните старое выражение: «Время, потраченное на рекогносцировку, никогда не бывает потраченным зря»? А после рекогносцировки мы провели очень тщательное планирование».

Но вернемся к интервью.

В.      Что бы вы могли сказать о диверсии, имевшей место в порту Луанды 30 июня 1984 года, когда неизвестные диверсанты подорвали немецкий гражданский транспорт «Арендзее» водоизмещением 7000 т и ангольский корабль  «Лундоже»? Это была операция 4-го Разведывательно-диверсионного отряда? Не могли бы вы поделиться с нами подробностями ее планирования и осуществления?

О.      Это была одна из первых операций 4-го РДО с применением боевых пловцов. Их высадка производилась с подводной лодки в непосредственной близости к устью акватории порта. При этом были задействованы две надувные резиновые лодки и 8 боевых пловцов. Более подробную информацию я смогу предоставить после того, как проконсультируюсь со своими друзьями.

В.      В ночь с 5 на 6 июня 1986 года в порту Намиб были взорваны советские сухогрузы «Капитан Чирков» (водоизмещение 16000 т) и «Капитан Вислобоков» (водоизмещение 12000 т), доставившие около 20 тысяч тонн оружия и боеприпасов для ангольской армии и партизан СВАПО и АНК, а также кубинский пароход «Гавана» (водоизмещение 6000 т) с грузом продовольствия. Руководство ЮАР тогда заявило о непричастности своей страны. Но советским боевым пловцам   Черноморского флота  удалось обезвредить одну из неразорвавшихся мин. На мине имелась маркировка “DD” и порядковый номер 13. По конструкции и составу деталей был сделан однозначный вывод: мина сработана в стране, обладающей высокими технологиями. По свидетельству офицеров разведуправления ВМФ СССР, осуществить операцию такого уровня и масштаба в то время и в том регионе было по силам лишь профессионалам из спецподразделений Вооруженных Сил ЮАР, специализировавшихся на морских диверсиях,  т.е. Разведывательно-диверсионых Отрядов или “Recce”. Это была операция 4-го РДО? Вы принимали в ней участие?  Можно узнать о ней поподробнее?

О.      Да, это была операция 4-го РДО. Кроме того, это была первая совместная операция сухопутной диверсионной группы и боевых пловцов. В этой операции мы задействовали два десантно-штурмовых катера ВМС – один из них перевозил боевых пловцов, а другой – сухопутную группу (примечание редактора/переводчика: среди прочих такие катера для ВМС ЮАР поставлял Израиль). На каждом из них было также по 2 воднолыжных катера (примечание редактора/переводчика: речь идет о спортивных катерах, предназначенных для буксировки воднолыжников – такие катера имеют относительно плоское днище и благодаря этому оставляют за собой на воде минимальный шлейф). Каждый воднолыжный катер был рассчитан на 2 бойцов. Операция предусматривала синхронные действия двух групп – они должны были согласовывать все свои шаги во временном плане. Ни на одной операции мы не имели права разговаривать друг с другом, разве что в самых экстренных случаях – тогда мы использовали африкаанс. История, которую рассказывает в своей книге Риаан Лябушань, довольно правдива – у меня действительно было много проблем из-за того, что мне пришлось работать с целями, которые отсутствовали в моем списке. Как говорится и в некоторых из ваших публикаций, атакуя суда, боевые пловцы никогда не выходили из воды. После десантирования с воднолыжных катеров (мы использовали «Барракуды») они плыли по поверхности, а, уже подойдя к цели, погружались, чтобы установить мины.

Все без исключения спецоборудование, которым мы пользовались, включая мины, предназначенные для проведения диверсий, разрабатывалось нами самостоятельно и изготавливалось фирмой под названием EMLC. Эта компания специализировалась на выпуске продукции, предназначенной для спецподразделений ВС. Они занимались НИОКР и производили все необходимое нам спецоборудование.

(см. фото: http://www.veteranangola.ru/upload/1265658412_super_image.jpg)

Примечание С. Карамаева: EMLC (африкаанс - Elektroniks, Meganies, Landbou en Chemies; английский - Electronic Magnetic Logistical Components) – компания, производившая все необходимое для тайных операций, которые проводило политическое и военное руководство ЮАР. Изначально появилась как мастерская для создания специального оборудования для Сил специального назначения ВС ЮАР и находилась в непосредственном подчинении полковника Сиби ван дер Спая, командира 2-го РДО. Одно время организационно входила в структуру Сил специального назначения и подчинялась их командующему. Позже была переведена в подчинение «Бюро по вопросам гражданского сотрудничества» (Civil Cooperation Buerau), секретной организации, занимавшейся уничтожением и нейтрализацией политических противников режима апартеида. Именно EMLC разрабатывала и производила специальное оружие, ВВ, химические и биологические средства в соответствии с требованиями специальных операций. После падения режима апартеида EMLC прекратила существование. Полностью установить, кому и в какой период времени подчинялась EMLC, а также, на каких основаниях она осуществляла свою деятельность, не удалось – на слушаниях Комиссии по примирению высокопоставленные военные и политики отказывались брать на себя ответственность за политические убийства, осуществленные с помощью оборудования,
произведенного EMLC.

В.      В 1981 году я, Сергей Коломнин, находился в Луанде. Именно тогда произошел подрыв нефтеперегонного завода «Петрангол» в Луанде, и я хорошо помню этот случай. Это была операция 4-го РДО? Вы принимали в ней участие? Можно узнать об этой операции поподробнее?

О.      Да, это тоже была операция 4-го РДО. Честно говоря, это была наша вторая операция в Анголе (первой стал подрыв инфраструктуры нефтеперерабатывающего предприятия в порту Лобиту в 1980 году). (См. фото: http://www.veteranangola.ru/upload/1265644143_super_image.jpg)  Я лично командовал этой операцией – сам проводил планирование и тренировки личного состава. На цель должны были выйти 4 группы по 2-3 бойца в каждой. Я находился на командном пункте за пределами НПЗ и координировал действия диверсионных групп – координация действий ограничивалась их согласованием во временном плане. Одной из групп, которая состояла из трех человек, командовал капитан Де Кок – когда он закрепил мину на одном из резервуаров, она неожиданно сработала, разорвав его на мелкие части. Два других бойца были тяжело ранены, но отличные навыки действий в экстремальных ситуациях позволили нам эвакуировать обоих из-под носа у обложивших нас со всех сторон ангольцев. На следующий день в пропагандистских изданиях появились фотографии с изображением оторванной ступни Де Кока – больше от него ничего осталось. Тот день стал одним из самых скорбных в моей военной карьере – ведь мы были близкими друзьями.

(См. фото: http://www.veteranangola.ru/upload/1265816692_super_image.jpg)

(См. фото: http://www.veteranangola.ru/upload/1265215001_super_image.jpg)

В этой операции также были задействованы два десантно-штурмовых катера ВМС. Они выбросили нас примерно в 10 милях от входа в акваторию порта. Эта история правдиво описана в книге «Тихая война» (примечание редактора/переводчика: речь идет о книге известного южноафриканского автора Питера Стиффа – Peter Stiff, Silent War). А также еще в одной книге, которую написал Джек Грифф – он был среди тех, кто проводил ближнюю разведку НПЗ за две ночи до того, как мы его атаковали. Это была одна из самых выдающихся операций в истории 4-го РДО – она показала, насколько ценно наше подразделение. Тут нужно понимать, что в Генеральном штабе наших Вооруженных сил в нас не верили – не верили, потому что не знали, не могли понять, как нас использовать. С другой стороны, во всех вопросах, касавшихся наших операций, последнее слово всегда оставалось за политиками. Это очень злило нас – солдат.

 В.      Восьмого ноября 1982 года в 4 часа 50 минут примерно в 12 километрах севернее порта Намиб был взорван железнодорожный мост, имевший стратегическое значение для транспортировки оружия и материальных средств в районы дислокации войск ФАПЛА и кубинской группировки, которые вели боевые действия в провинциях Кунене и Кванду-Кубангу. Одновременно в 400 м вверх по реке был подорван и частично разрушен автодорожный мост местного значения. Советские офицеры, работавшие в то время в  Намибе, установили, что в ночь с 7 на 8 ноября с нескольких быстроходных катеров был высажен морской десант. При отходе диверсанты бросили один неисправный двухмоторный катер (два навесных мотора по 25 л.с.) и 15 пустых канистр из-под горючего. Кроме того, на береговой полосе и в море, в районе высадки было обнаружено более 2000 плавающих пустых пластиковых бутылок, окрашенных в люминесцентную краску, предположительно, служивших ориентиром для диверсантов. Это была операция 4-го РДО? Вы принимали в ней участие? Можно ли узнать об этой операции поподробнее?

О.      Да, и это была операция 4-го РДО. Я в ней не участвовал – этой операцией командовал Вяйнан Дютуа. Я до сих пор не могу понять, зачем она вообще была нужна. Мне удалось связаться с одним из участников этой операции, и я намерен расспросить его о ней. И тогда я смогу в деталях поведать вам о том, какой хаос царил в ходе ее проведения. Положительным результатом этой операции стало то, что мы сменили технику применения воднолыжных катеров: порядок и место подхода к берегу и высадки людей. Нужно понимать – мы совершали ошибки из-за отсутствия опыта и друзей, которые могли бы обучить нас способам осуществления таких операций. Но, в конце концов, мы всему научились на собственных ошибках. Главное, что мы никогда не сдавались – от операции к операции мы становились только лучше.

В.      В 70-х и 80-х годах ХХ века районы центральной и южной Атлантики, прилегавшие к Анголе и Намибии, патрулировались 30-й оперативной эскадрой советского ВМФ, в состав которой входило до 30 крупных боевых кораблей и подводных лодок. Одной из главных задач экипажей была защита от подводных диверсантов, как своих кораблей, так и гражданских судов, прибывавших в порт Луанды. В  противодиверсионных целях советские военнослужащие производили «профилактическое гранатометание», наиболее опасные зоны обстреливались из корабельных реактивных гранатометов, принимались и другие меры. Сталкивались ли с подобными мерами южноафриканские боевые пловцы? Случалось ли, чтобы кто-то пострадал? Как осуществлялось противодействие таким мерам? Приходилось ли южноафриканским субмаринам вступать в контакт с советскими противолодочными кораблями (БПК)?

О.      То, что вы рассказываете, большой сюрприз для меня и моих друзей из Военно-морских сил – мы никогда о таком не слышали! Если бы нам это было известно, мы бы все планировали совершенно по-другому. Нет, наши боевые пловцы никогда не сталкивались с такими мерами. Хотя, когда мы проводили рекогносцировку ангольской береговой линии с подводных лодок, нам приходилось видеть в гавани немало русских судов. Ах, да, кое-что я припоминаю. Как-то раз прямо перед входом в акваторию порта Луанды мы заметили русский корабль, который, по всей видимости, выискивал нас. Но мы использовали дизельные подводные лодки класса «Дафна» – в том случае мы ушли подальше в открытое море, погрузились на 300 метров и выключили все оборудование субмарины (на борту корабля была кромешная тьма). И тогда до нас донеслись звуколокационные импульсы, которые посылал ваш корабль. К счастью, ваши спецы нас не обнаружили, или не догадались, что это была подлодка.  

В.      По иронии судьбы наиболее известными «доказанными» операциями морских спецподразделений армии ЮАР стали те, где их постигла неудача. Одной из таких получивших широкую огласку операций явилась предпринятая в мае 1985 года попытка уничтожить хранилища готовой продукции нефтеперегонного завода «Галф Ойл» в Кабинде – основной нефтеносной провинции на севере Анголы. Эта операция имела кодовое название «Аргон». По нашим сведениям, охрана нефтеперегонного завода, обнаружила южноафриканских диверсантов и смогла уничтожить  двух спецназовцев, а командира группы диверсантов капитана Вяйнана Дютуа захватить в плен. Кто командовал этой операцией? Командиром 4-го РДО был в то время полковник Ханнес Вентер? Что вы могли бы рассказать об этом? Была ли у операции какая-то еще цель, кроме подрыва терминала в Кабинде?

О.      Как я уже отмечал, я был всего лишь солдатом и выполнял задачи, которые мне ставились, но операция в Кабинде!… Это что-то совершенно для меня не понятное – до сих пор мне так никто и не смог объяснить, для чего она вообще была нужна. Да, отвечал за ее проведение именно полковник Ханнес Вентер, а Вяйнан командовал диверсионной группой. Как я уже говорил, группа высаживалась с подводной лодки, а я в то время руководил другой операцией – к югу от Луанды. Замысел заключался в том, чтобы провести мою операцию одновременно с диверсией в Кабинде и, таким образом, отвлечь внимание ангольцев от кабиндской операции. Все, что было по этому поводу опубликовано, правда. Важно помнить одну вещь: всегда, когда мы выдвигались на операцию, у нас был план отхода – на случай, если кто-то из нас будет захвачен в плен, чтобы у других ребят оставался шанс уйти. Так вот, план отхода и был единственным положительным аспектом той операции – он сработал на все сто процентов.

В.      Что вы могли бы рассказать о  сверхсекретной операции,  проведенной в начале 70-х годов ХХ века, которая в исторических анналах сохранилась под названием «Рейд на Дар-эс-Салам»? Тогда группа спецназа на подводной лодке ВМС ЮАР класса «Дафна» «Эмели Хобхауз» под командованием капитан-лейтенанта Вуди Вудберна была доставлена к берегам Танзании. Действительно ли дар-эс-саламский рейд был направлен на свержение танзанийского президента Джулиуса Ньерере? Какие задачи имела группа? И правда ли то, что с борта субмарины на берег и обратно диверсанты доставлялись на двухместных байдарках «Клеппер»?

О.      Мне известно только то, что вы можете прочитать в книге Питера Стиффа. Адмирал Вудберн позднее стал старшим офицером штаба военно-морского спецназа, а еще позднее командующим ВМС. Мы хотели связаться с ним, чтобы взять у него интервью, но его здоровье подорвано болезнью Альцгеймера, поэтому разговаривать с ним очень трудно.

В.      Знаете ли вы что-либо об операции, проведенной спецназом ЮАР 17-18 октября 1983 года в Мапуту – ей было присвоено кодовое название «Виноградная лоза»? В какой мере к ней привлекались подразделения 4-го РДО и корабли ВМС ЮАР?

О.      Да, конечно – это была операция 4-го РДО. На место нас доставили военные моряки на своих десантно-штурмовых катерах. А тренировки и подготовку мы проводили в Дурбане, на базе 1-го Разведывательно-диверсионного Отряда. Более того, бойцы 1-го РДО помогали нам в ходе этой операции.

В.      Отбор в спецподразделения вооруженных сил ЮАР известен своей чрезвычайной жесткостью (если не жестокостью). Отличался ли отбор в 4-й РДО какими-то дополнительными особенностями? На что делался упор при отборе в ваше подразделение: физическое развитие кандидата, его психологическую устойчивость или что-то еще? Сколько человек прошло отбор в 4-й РДО?

О.      Отбор личного состава из числа тех, кто хотел стать бойцом спецподразделения, никогда не был жестоким, но он был не для слабаков и пустозвонов – “windgatte” (болтун, хвастун, пустомеля на африкаансе). На начальном этапе существования нашего подразделения у нас действовала процедура отбора, ориентированная главным образом на физическую подготовку кандидатов – тогда отбор длился 21 день. В 1980 году мы сократили период отбора до 3 дней и разработали методику, позволяющую выявлять в кандидатах определенные качества, необходимые тем, кто хочет пройти соответствующую подготовку и стать бойцами подразделений специального назначения. После завершения отбора для всех, кто его прошел, начинался 8-месячный курс подготовки, на котором изучались основы тактики спецподразделений; после завершения этого курса каждый боец был обязан принять участие в операции и выбрать специализацию. ТОЛЬКО ПОСЛЕ УЧАСТИЯ В БОЕВОЙ ОПЕРАЦИИ БОЙЦЫ ОФИЦИАЛЬНО ЗАЧИСЛЯЛИСЬ В НАШ ОТРЯД.

После зачисления каждый боец проходил дополнительную 6-месячную подготовку уже в составе 4-го РДО. Эта подготовка не включала 3-месячный курс боевого пловца и 2-месячный курс специальной диверсионной подготовки, которые были обязательны для морского спецназа. (Примечание редактора/переводчика: в последующей переписке интервьюируемый уточняет, что, помимо собственно диверсионной работы, у бойцов 4-го РДО были и другие специализации – например, шкипер яхты или моторной лодки.) Важно помнить одну вещь: все свои учебные курсы мы разрабатывали сами – все теоретические материалы и учебные пособия мы писали своими силами на основе опыта, накопленного в ходе боевых операций. В составе 4-го РДО никогда не было более 45 аттестованных бойцов.

В.      Каков был национальный состав вашего подразделения? Кто преобладал – африканеры или англичане? Были ли в 4-м РДО черные африканцы или «цветные»? (Примечание редактора/переводчика: «цветными» в ЮАР эпохи апартеида называли людей смешанных рас, главным образом, мулатов и метисов – т.е. «небелых», которых нельзя отнести к категории «черных»). Как различия в национальных культурах влияли на жизнь подразделения?

О.      Все мы были юнцами из африканерских семей, и языком общения для нас всегда был африкаанс. В 1979-80 годах было принято решение включить в состав отряда шестерых португалоязычных солдат из 32-го батальона. Нам потребовалось довольно много времени, чтобы приучить их к воде, но, в конце концов, у нас это получилось. Мы использовали их, главным образом, из-за их языка в тех операциях, где у нас возникали сложности – такой подход давал отличные результаты и оказался очень успешным. У нас не было черных южноафриканцев, потому что они ненавидят воду и совсем не умеют плавать.

В.      Известно, что африканеры очень религиозны. Бывшие южноафриканские спецназовцы в своих мемуарах часто упоминают, что они все время носили с собой карманные Библии и постоянно их читали. Некоторые утверждают даже, что Библии брали с собой на боевые операции. Какую роль играла религия в жизни вашего подразделения? Действительно ли на операции бойцы брали с собой Библии (учитывая объем и вес снаряжения, которое приходилось нести на себе)?

О.      Это так, мы убежденные христиане, поэтому мы никогда не расставались с Библией во время повседневной боевой подготовки. Отправляясь на специальные операции, мы всегда читали Библию и молились. Так же было, и когда мы возвращались с операций. Конечно, боевые пловцы 4-го РДО с собой в воду Библий не брали, а оставляли их на кораблях.

(См. фото: http://www.veteranangola.ru/upload/1265214926_super_image.jpg)

В.      Жизнь военнослужащего налагает определенные ограничения на его образ жизни, а в спецназе тем более. Как семьи военнослужащих вашего подразделения справлялись с тем, что главы их семейств часто бывают в отлучках? Знали ли жены о том, где именно служат их мужья и чем они занимаются? Влияла ли служба в одном из самых секретных и опасных подразделений на семейную жизнь?

О.      Влияние службы на нашу семейную жизнь было разрушительным – 99 процентов из нас, включая меня самого, после войны развелись. У меня трое детей, которые совсем не знали своего отца. Наши семьи не ведали, чем мы занимаемся – по сути дела, каждый из нас жил двойной жизнью. Находясь на своей базе в Лангебаане, мы проводили тренировки исключительно в ночное время и никогда днем. Кроме того, будучи военнослужащими, мы жили на острове, который называется Донкергат, а доступ туда был запрещен даже членам наших семей.

В.      Кроме боевой подготовки и планирования и проведения операций, в любой части есть обычная повседневная жизнь. Как протекала эта жизнь в 4-м РДО? Существовала ли у вас стандартная армейская рутина? Чем военнослужащие занимались в свободное время, были ли какие-нибудь развлечения и т.д.?

О.      Наша жизнь была совершенно не такой, как в других подразделениях. Как я уже говорил, мы проводили тренировки по ночам, а днем занимались подготовкой операций. У нас практически не было свободного времени, но когда какое-то время выдавалось, мы проводили его со своими семьями. Наши пристрастия в смысле выпивки тоже были ничего: нашим любимым напитком был ром «Рэд Харт» с кока-колой – это великий напиток!

В.      Существует популярная легенда, что в середине 1980-х в южной Атлантике произошло реальное подводное боестолкновение советских и южноафриканских боевых пловцов. Варианты легенды разнятся: начиная с того, что южноафриканцы были убиты советскими аквалангистами, и, заканчивая тем, что стороны разошлись «вничью». Известно ли вам что-нибудь об этом? И приходилось ли вам встречаться с советскими гражданами в Анголе, что называется лицом к лицу?

О.      НИ О ЧЕМ ПОДОБНОМ Я НИКОГДА НЕ СЛЫШАЛ. А ВЕДЬ Я УЧАСТВОВАЛ В МОРСКИХ СПЕЦОПЕРАЦИЯХ С 1979 ГОДА. ХОТЯ ЗВУЧИТ УВЛЕКАТЕЛЬНО. НЕТ, Я НИКОГДА НЕ СТАЛКИВАЛСЯ С КЕМ-ЛИБО ИЗ РУССКИХ В АНГОЛЕ.

В.      Для военнослужащих ЮАР, задействованных в Пограничной войне, в том числе и для спецназовцев, не было секретом, что операции ФАПЛА планируются и осуществляются с помощью советских специалистов. Как в вашей части относились к факту присутствия СССР в Анголе? Была ли ненависть к тем, кого у вас называли “Russkies” (русские) и “godless Bolsheviks” (безбожники-большевики)? Считали ли вы СССР опасным врагом? И насколько серьезной, по-вашему, была тогда “rooi gevaar” (на африкаансе «красная угроза»), против которой, как официально считалось, воевали вооруженные силы ЮАР.

О.      Мы всегда уважительно относились к факту нахождения в Анголе русских, и мы знали об их возможностях – именно поэтому, как я уже говорил, больше всего мы боялись попасться и оказаться у вас, русских на допросе. Бойцы нашего подразделения даже шутили по этому поводу: «Если меня возьмут [русские], я скажу им: «Не надо агрессии – дайте мне рома с колой, и я спокойно расскажу вам обо всем, что вы хотите узнать»». К счастью, никто из нас не оказывался в подобной ситуации. Помнится, когда я проводил учебные занятия в других армейских подразделениях, с обычными солдатами, которые готовились стать командирами, мы уделяли большое внимание оценке боевых возможностей русских – ведь вы со всей вашей боевой техникой представляли для них очень серьезную угрозу. И мы знали, что ваши есть на стороне ФАПЛА, чтобы фапловцы делали то, что вам нужно, поскольку мы поддерживали унитовцев.

В.      Бывший боец 1-го РДО Гарри Маккаллион в своей книге «Зона поражения» упоминает о морской десантной операции «Молоковоз», которая проводилась южноафриканским спецназом совместно с родезийскими вооруженными силами. Эта операция проходила в несколько этапов, одним из которых, в частности, было уничтожение нефтеналивного терминала в Бейре бойцами САС Родезии в 1979 году. Какую роль играл в этой операции 4-й РДО? Что еще входило в операцию «Молоковоз» (по словам Маккаллиана, кроме Бейры были и другие задачи)?

О.      Я совсем не участвовал в той операции, но я знал о ее проведении и о том, что это была одна из первых операций САС с привлечением САДФ. 4-й РДО тогда еще находился в стадии накопления опыта и знаний; эта операция проводилась с применением надувных лодок, которыми управляли бойцы 4-го РДО. Я найду для вас более подробную информацию об этой операции.

В.      Есть упоминания о том, что спецназ ЮАР активно сотрудничал с вооруженными силами Израиля – в частности, что имел место регулярный обмен опытом между 4-м РДО и «13-й флотилией» – израильским военно-морским спецназом. Было ли такое сотрудничество? Насколько оно было интенсивным?

О.      Это сотрудничество было довольно поверхностным – мы никогда не обменивались идеями, касающимися методики боевой подготовки. Зато израильтяне поддерживали нас поставками специального оружия, которое можно применять в воде, например автоматов Heckler und Koch MP5.

В.      До 1981 года самой секретной частью вооруженных сил ЮАР считался 32-й батальон (после того, как дезертир капрал Эдвардс рассказал о нем мировой прессе, командование САДФ признало существование этой части). Как обстояло в этом смысле дело с 4-м РДО? Насколько секретным считалось ваше подразделение? Когда о нем стало более или менее известно широкой публике?

О.      Очень правильный вопрос. У нас не было какой-то особой процедуры, призванной обеспечить неразглашение наших секретов. Зато в каждом бойце жила  добропорядочность, честность и верность своим товарищам и самому себе. Каждый из нас знал, что стоит кому-либо разгласить какие-либо сведения о нашем подразделении, наши жизни окажутся под угрозой, исчезнет фактор внезапности, и проведение нами диверсионной работы станет очень затруднительным делом. Ни другие подразделения САДФ, ни широкая общественность не знали, чем мы занимались, да и не слишком интересовались этим – мы им были непонятны. Действовало своего рода молчаливое соглашение – оно существовало тогда и продолжает существовать поныне – очень трудно добиться от наших бывших бойцов признания того, что они служили в нашем подразделении. Даже мне непросто отыскать среди своих старых друзей кого-то, кто хотел бы говорить со мной на эти темы. Практически ничего не известно о нашем подразделении и о подразделениях ВМС, которые помогали нам в период с 1978 по1989 год. Я решил, что должен сам написать книгу об этом периоде нашей истории, так как это были самые яркие и трудные годы в жизни 4-го РДО. Ничего из оборудования и личного снаряжения, которым мы пользовались тогда, не сохранилось, равно как не сохранились и наши корабли и подводные лодки.

В.      Каким был ваш личный опыт службы в Армии и Силах специального назначения? С чего все начиналось? Какой была ваша жизнь до армии (семья, образование и т.д.)?

О.      Я вырос в очень маленьком городке под названием Клерксдорп в Западном Трансваале, и был средним из пяти детей. Мой отец работал старателем на золотых приисках. В детстве я с удовольствием занимался спортом, а в 1973 году прямо из школы пошел в армию. Сразу после 12-го класса. Пошел по призыву – в инженерное училище, по окончании которого был аттестован на офицерское звание и получил специальность военного инженера.

(См. фото: http://www.veteranangola.ru/upload/1265214705_super_image.jpg)

Остальное вам известно – эта информация есть в Интернете. Просто чтобы упорядочить ее, перечислю наиболее важные этапы моей жизни в хронологическом порядке:

Первая в моей жизни война – 1976 год, Ангола. В 1976-м году я был зачислен в 1-й разведывательно-диверсионный полк (1 Recce) – тогда именно это подразделение Сил специального назначения проявляло наибольшую активность в плане подготовки специалистов по диверсионной работе, направленной на уничтожение инфраструктуры, и формировало первые группы диверсантов, предназначенные для нанесения ударов с моря. В 1980-м году я был переведен в тогда еще совсем молодой и небольшой 4-й РДО для формирования на его базе диверсионных групп. К этому времени мы уже успели совершить морские рейды на Луанду и Лобиту, в которых были задействованы мои диверсанты из 1-го РДО. При этом бойцы 4-го РДО были привлечены в качестве членов экипажей лодок.

После окончания в 1989-м году курсов старших офицеров, я был переведен в Преторию на должность старшего офицера управления НИОКР Главного штаба Сил специального назначения. Это произошло по моей собственной просьбе, так как к тому времени я уже очень устал, и к тому же мне пора было заново строить свою семейную жизнь.

Я был разведен и в 1998-м году снова женился – на женщине-подполковнике из войск связи. В 1996-м году я уволился из САДФ и, так как мне нравится море, переехал в Дурбан. В настоящее время я работаю в фирме, которая специализируется на обеспечении безопасности, занимаю должность ее общенационального директора.   

В.      Всегда ли приказы, которые вы получали от вышестоящего командования, соответствовали вашим личным взглядам и идеалам? Как вы справлялись с ситуацией, когда это было не так?

О.      На самом деле я никогда не испытывал подобных проблем, поскольку не был мотивирован или ангажирован политически. Я был солдатом и хотел иметь возможность заниматься тем, чему был обучен. Единственное, когда я расстраивался, так это, когда нам ставили задачу, мы детально прорабатывали порядок ее выполнения, вкладывали в это огромное количество сил, тратили много часов на тренировки, после чего на счете «99» нам говорили «стоп». Это приводило меня в бешенство – ведь это сказывалось на моральном духе личного состава гораздо хуже, чем думали наши командиры.

В.      Если на время забыть о девизе южноафриканского спецназа «Мы не боимся никого, кроме Бога», что вызывало у вас наибольшие опасения в противоборстве с противником, вооруженным советским оружием и опирающимся на поддержку советских военных советников и кубинских войск? Какие виды противодействия и вооружений представлялись вам наиболее опасными и результативными?

О.      Как я уже говорил, мы, бойцы 4-го РДО, не оказывались в условиях непосредственного противостояния, но каждый раз, оценивая условия проведения будущей операции, мы тщательно анализировали ваши возможности воздействия на цель, а также последствия внезапного выхода ситуации из-под контроля, как это иногда случалось (пример, Кабинда). Мы питали огромное уважение к вам и опасались каждого русского в Анголе – мы знали о ваших возможностях как представителей сверхдержавы. Больше всего на свете мы боялись быть захваченными в плен и допрошенными русскими. Кубинцы были для нас обыкновенными солдатами, и мы их не боялись. Однако как офицер, прошедший за время службы в САДФ немало учебных курсов и сборов в компании обычных армейских офицеров, я могу сказать, что моих коллег очень беспокоило ваше присутствие в Анголе, равно как и то, что вы снабжали фапловцев и кубинцев своим великолепным оружием. «Мы не боимся никого, кроме Бога» – девиз 5-го РДО – подразделения, укомплектованного преимущественно чернокожими бойцами с богатым опытом псевдоопераций (примечание редактора/переводчика: скорее всего, речь идет об операциях «под чужим флагом», когда диверсанты старались сделать так, чтобы их действия были приняты за действия противника). Основную часть времени они проводили в наземных операциях на ангольской территории и часто вступали в непосредственное соприкосновение с кубинцами. Это подразделение было экипировано и обучено лучше, чем 32-й батальон.

В.      Как сложилась ваша жизнь после краха режима апартеида? Продолжили ли вы службу в армии и Силах специального назначения? Как сложились ваши отношения с новой властью, представленной сторонниками АНК?

О.      Как я уже отмечал, я солдат и не разбираюсь в политике. Я уволился из САДФ в 1996-м году, сохранив прекрасные воспоминания о службе и отличных друзей. Они тоже покинули подразделение.

В.      Известно, что вы были в России и лично знакомы с российскими военными. Что вы думаете о боеспособности советской и российской армии – тогдашней и нынешней?

О.      Мне посчастливилось побывать по приглашению в России, – какая прекрасная страна, какой великий народ! Мое первое впечатление? Когда я впервые увидел ваших солдат и авиатехнику, я сказал: «Слава богу, что мне не довелось быть атакованным и взятым в плен русскими военными!» Качества ваших военнослужащих и людей в целом делают их очень стойкими и выносливыми бойцами. [Доармейская] жизнь обычного российского солдата по своим условиям такая же, как и [доармейская] жизнь большинства бойцов нашего подразделения. Нас объединяет то, что к моменту нашего взросления у нас не было денег на излишества – нужно было выживать с самого начала.

В.      Как изменилось ваше личное отношение к той войне с момента начала вашей службы в САДФ и Силах специального назначения? Произошли ли с тех пор какие-нибудь радикальные трансформации в вашем мышлении или представлениях?

О.      Да нет, ничего не изменилось. Я просто очень горжусь, что жизнь подарила мне возможность стать профессиональным военным, и я прожил ее, руководствуясь соответствующими принципами. И сегодня в своей личной жизни я продолжаю придерживаться солдатских принципов и ценностей.

В.      Возможно, есть что-то еще, о чем мы забыли вас спросить, или вы сами считаете важным и нужным обсудить?

О.      Я не знаю ничего, о чем вы не знаете.

Большое спасибо, Доу, за это интервью!

Не стоит благодарности! Надеюсь, мне удалось максимально точно ответить на все ваши вопросы, но, если это не так, я буду рад сделать все необходимые уточнения.

  

В заключение

 

В настоящее время Даниель (Доу) Штейн работает над книгой об истории своего подразделения – 4-го Разведывательно-диверсионного Отряда Сил специального назначения Армии ЮАР – 4 Recce. Возможно – во всяком случае, сегодня этого хочет сам автор – в основу одной из глав этой книги будут положены воспоминания бывших советских ветеранов Анголы. На написание этой книги его вдохновил фильм «Троя», а именно, слова Одиссея, произнесенные голосом английского актера Шона Бина: «Человек одержим мыслями о вечности. Мы задаемся вопросом, отзовутся ли наши дела эхом через столетия? Узнают ли далекие и незнакомые потомки наши имена, спросят ли они, кем мы были, как бесстрашно мы сражались, как горячо любили?» 

English Version

INTERVIEW WITH DANIEL (DOUW) STEYN

Former 4 Recce Commander

(See picture: http://www.veteranangola.ru/upload/1265214810_super_image.jpg)

 

Questions on behalf of Russian Angola Veterans’ Union:

Sergei Kolomnin

Sergei Karamayev

Maxim Gladkov

Editor/translator M. Gladkov

Q.      In the history of the world’s Special Forces there are many pages describing unique, masterly operations in which persistence and decisiveness of just a few people tipped the scales in favor of one of the contending parties. Undoubtedly, one of such operations is 4 Recce’s Operation Coolidge (1987) that was aimed to destroy the Cuito River Bridge. The actions of just twelve combat divers significantly influenced upon the development of FAPLA’s major operation against the anti-governmental movement UNITA in 1987. What can you say about it?

A.      Yes this was a 4 Recce’s operation – the divers were put into the water by units at last light about 40 km upstream from the bridge. They swam most of the way above the water, dived at the bridge, planted the bombs and swam another 20 km where they were picked up by a helicopter. I was not part of that raiding team, but I did the recce of the bridge and surrounding areas, and assisted in the planning of the operation and the final training of the team in rivers in South Africa and Namibia. THE STORY AS TOLD IN VARIOUS PUBLICATIONS IS A TRUE REFLECTION ON WHAT HAPPENED.

Editor/translator’s note: The information above can shock even a very experienced scuba-diving professional – 40 kilometers ON THE FINS, even drifting with the current which becomes stronger in the rainy season (the operation was carried out in the rainy season)! Then the actual dive and dangerous bottom work: installation of the bombs in the conditions of zero-visibility and very powerful current, with no lights. Then the emersion and 20 kilometers to the place of embarkation! No kayaks, no underwater scooters! In wetsuits of 25 years ago, with heavy re-breathers, arms and bombs on neutral-buoyancy buoys! Only very well trained people could manage it. In this respect Douw Steyn says, “You must remember we did that while we were young and very, very fit – now we are only young”. And then adds, “The stream/flow of the river was very strong because it was raining season, most of the times we just drifted along keeping direction with our fins and trying to avoid the crocodiles”.

One brief clarification is needed. The river Cuito takes from north towards Namibia. The distance between the destroyed bridge and the Namibian border is about 300 kilometers. How did the South African divers make it to the starting point which is 40 kilometers upstream from the bridge, deep in the Angolan territory? The answer to this question is as simple as that – with the help of UNITA. Using so called Savimbis Trail. Our interviewee refrained from denying this assumption. On the contrary, he fully confirmed it, “You are 100% correct – that is how we infiltrated. Remember the old saying “the time spent on reconnaissance is never wasted” – after the recce we did very detailed planning”.

But let us get back to the interview.

Q.      Will you please share with us what you know or may share about the act of sabotage that took place in the port of Luanda June 30, 1984, when unrecognized operators blew up the East Germany’s 7000-ton commercial ship Arendsee and the Angolan Lundoge vessel? Was it an operation of 4 Recce? Can you share with us any details regarding its planning and execution?

A.      It was one of 4 Recce’s first diving operations. It was done out of a submarine very close to the harbor mouth with two rubber boats and 8 divers. I will get more info after an interview with my friends.

Q.      June 5, 1986, at night, in the port of Namibe Soviet dry-cargo freighters Captain Chirkov (16,000 tons) and Captain Vislobokov (12,000 tons) that had delivered about 20 thousand tons of materiel and ammunition for FAPLA, SWAPO and ANC, as well as the Cuban steamer Habana (6000 tons) with a cargo of food supplies, were blown up. Then South Africa said that it had nothing to do with it. But combat divers of the Soviet Black Sea Fleet managed to disarm one of the dud mines. The mine had “DD” marking and bore the serial number 13. Its design and mix of parts allowed to conclude unambiguously that it had been made in a country that possessed high technology. According to the Intelligence Directorate of the Soviet Navy, in those days in Southern Africa an operation of such level and scale could only be carried out by professionals from SADF Special Forces specializing in sabotage on the sea – i.e. Recces. Was it an operation of 4 Recce? Did you take direct part in it? Will you give us more details about it?

A.      Yes, it was a 4 Recce operation, and it also was the first operation where we used a land sabotage team and a diving team together. We did the operation with 2 Naval Strike Crafts each carrying 2 ski-boats, the diving team on one ship and the land sabotage team on the other. Boat teams on each ship consisting of 2 members per ski-boat. This whole operation was synchronized by time, and both teams were guided by time. On all our operations we never talked to each other, except in extreme cases – then we used Afrikaans. The story told by Riaan Labuchagne is quite true, and I did get many problems because I did sabotage targets that were not on my list. As in some of your writings, the divers never left the water to attack the ships. They swam above the water after they were dropped off by our ski-boats (Barracudas), and on coming close to their respective targets they dived to plant the bombs.

All the special equipment we used including all sabotage bombs was created by ourselves and made by a company called EMLC. This was a company specially working for Special Forces. They performed research and designed and manufactured all our equipment.

(See picture: http://www.veteranangola.ru/upload/1265658412_super_image.jpg)

Q.      In 1981, I, Sergei Kolomnin, was in Luanda when Petrangol’s oil refinery was blasted – I remember this incident very well. Was it a 4 Recce operation? Did you participate in it? Could you share this story with us?

A.      Yes, this was also a 4 Recce operation. To be honest, it was our second operation in Angola – the first one was on the oil installations in the Port of Lobito in 1980. (See picture: http://www.veteranangola.ru/upload/1265644143_super_image.jpg) I was the operation commander in that operation. I did all the planning and training for that operation. I had 4 teams of 2-3 man each that infiltrated the target. I was at a command post just outside the refinery once again coordinating the op by time only. One team consisting of three soldiers was commanded by Captain De Kock – when he attached a bomb to one of the tanks the bomb exploded and blew him totally gone. The other two guys were seriously injured but with very good training in emergencies we recovered both those guys while the Angolans were all over us. On the next day there where propaganda photos published with a piece of his foot – that was the only piece that had been recovered. It was a very sad day in my military career because he was my very close friend.

(See picture: http://www.veteranangola.ru/upload/1265816692_super_image.jpg)

(See picture: http://www.veteranangola.ru/upload/1265215001_super_image.jpg)

This operation was also executed by two Strike Crafts from the Navy. They launched us about 10 miles from the harbor mouth. The story in Silent War is a true reflection of this operation, as well as the book written by Jack Greeff. He was the person who also had done the close recce of the refinery two nights before we attacked it. This operation was one of our greatest operations in the history of 4 Recce, and it confirmed the value of 4 Recce. It is necessary to understand, in the General Staff of our army they did not believe in us because they did not or could not understand how to use us. On the other hand, our politicians always had the last say in all our operations. All that made us as soldiers very cross.

Q.      November 8, 1982, 12 kilometers north of Namibe, a strategic railway bridge was destroyed. That bridge had played an important role in supplying weapons and materiel to FAPLA and Cuban troops deployed and carrying out combat operations in Cunene and Cuando Cubango provinces. At the same time, approximately 400 meters up the river a local road bridge was partly destroyed. According to the investigation performed by Soviet officers who were then working in Namibe, on the 7th of November at nighttime a seaborne assault group was landed from several powerboats. Retreating, the raiding party abandoned one faulty twin-engine boat (two 25-hp kicker motors) and 15 empty gasoline cans. On top of that, in the landing area, on the shore and in the sea, more than 2,000 empty fluorescent-painted plastic bottles were found – presumably they had helped the raiders to orientate themselves. Was it a 4-Recce operation? Did you take part in it? Can you share with us your vision of this operation: its purpose, planning, preparation, etc.?

A.      Yes, this was also a 4 Recce operation. I was not involved in this one – Wynand Du Toit was in command of this operation. I never could understand why this operation really took place. I got hold of one of the men that were on this operation, and I am going to interview him. I will give you later a detailed feedback on the chaos of this operation. The good thing that came out of this operation is that we changed all our ski-boat techniques: how and where to approach the beach and land people. You must understand we made mistakes due to lack of experience or friends that could train us in this type of operations. In the end of the story we learnt in a hard way. But never gave up – we only became better after each operation.

Q.      In 1970-80s of the 20th century, the areas of the central and southern Atlantic washing Angola and Namibia were patrolled by 30 Operational Squadron of the Soviet Navy comprising up to 30 capital ships and submarines. One of the main tasks of those ships was to protect commercial vessels coming to the port of Luanda, as well as themselves, against combat divers. To counter underwater sabotage, the ships’ crews used “preventive grenade throwing”; most dangerous areas were swept with the use of rocket grenade launchers, etc. Have any of South African combat divers ever encountered such measures? Have there been any casualties caused by them? How were those measures countered by members of SA Special Forces? Have South African submarines ever encountered Soviet submarine hunters?

A.      This is a very big surprise to my friends from the Navy and me, we never knew about it. If we had known about it we would have made totally different plans. The divers never encountered any such measures. While we did submarine recces along the coast of Angola, we saw many Russian ships in the harbor. O ja, I remember, once right in front of Luanda harbor a Russian ship was most probably looking for us, but we were using Daphne class diesel submarines – we went deeper into the sea and dived to 300 meters and switch off the whole submarine (total darkness on the boat). Then we heard the ping of your ships, but luckily it missed us or they did not think it was a boat.  

Q.      Ironically, the best-known operations that are proven to have been carried out by South African seaborne forces are those that were a failure. One of such operations that eventually became general knowledge is the attempt to destroy Gulf Oil’s oil storage in northern Angola’s Cabinda province in May 1985. This operation was codenamed Argon. To the best of our knowledge, the refinery’s guards discovered the raiders and managed to kill two of them. The raiding party’s leader captain Wynan du Toit was taken prisoner. Who was in charge of the operation? Was it Colonel Hannes Venter, then commander of 4 Recce? What do you think about this operation? Did the operation pursue any objectives other destruction of the oil storage tanks in Cabinda?

A.      As I said before I was only a soldier executing operations given to me, but the operation in Cabinda… I just do not understand it, and until today nobody could give me an answer why this operation actually took place. Yes, Colonel Hannes Venter was in charge of this operation with Wynand on the ground in command. This operation, as I said before, was done out of a submarine, and I was in command of another operation south of Luanda. The plan was to execute my operation exactly on the same time as the operation in Cabinda to divert attention from the Cabinda operation. The various stories you got are all true. One thing that must be remembered is that in all our operations we had an emergency escape and evasion plan, just in case somebody gets caught, to give a chance and time to the guys that are not caught to get away. And that was the only good thing about that operation – the escape and evasion plan worked out 100%

Q.      Can you share with us any information about the super-secret Recce operation of early 1970s of the 20th century, which is known to historians as Raid on Dar-es-Salaam? Then the Daphne-class SAS Emily Hobhouse under command of Lt Cdr Woodburn delivered a group of Recces to the Tanzanian shore. Is it true that the Raid on Dar-es-Salaam was intended to overthrow Tanzanian President Julius Nyerere? What objectives were set to the group? Is it true that in order to make it to the shore and then return to the submarine the raiders used two-seater klepper kayaks?

A.      The only info I got is the same you get from Peter Stiff’s book. Adm Woodburn became later Special Forces Senior Staff Naval Operation and after that the Chief of the Navy. We wanted to interview him but his health is very bad because of Alzheimer, which makes it very difficult to speak to him.

Q.      What can you tell us about SA Special Forces’ operation in Maputo 17-18 October 1983 – codenamed Vine? To which extent were 4 Recce and SA Navy units involved in it?

A.      Yes, indeed it was a 4 Recce operation. The Navy transported us there with their Strike Crafts. The base that we used to train and prepare was in Durban, at 1 Recce. We also used 1 Recce soldiers to assist us in this operation.

Q.      It is known that SA Special Forces’ selection procedures were extremely tough, if not cruel. Did these procedures have any specific features in 4-Recce? What was most important for the candidates to become members of your unit: physical fitness, mental conditioning, stamina or anything else? How big was the share of those “filtered out”, and how many people eventually became members of 4-Recce?

A.      The selection of the individuals who wanted to become members of Special Forces was never cruel, but it was not for changers and jackasses - “windgatte”. We did have a selection procedure early in the beginning of the unit’s existence where we more concentrated on the physical side of the soldier, and this selection lasted 21 days. In 1980, we converted the selection process to 3 days and made a course where we tried to identify certain qualities in a soldier to make sure that he can be trained to become a Special Forces Operator. Once the selection had been finished and he was selected to carry on with the training, he started an 8-month course to learn all the basic tactics of a Special Forces soldier; after this he was expected to execute an operation and specialize in a certain direction. ONLY AFTER THEY HAD EXECUTED SOME OPERATION WE WENT ON AND RECRUITED THEM.

After the soldier had been recruited he went through another 6-month training course by 4 Recce. This training excluded his training in diving of another 3 months and a special sabotage course of 2 months where he was expected to become qualified to do seaborne raids. One thing to remember, we developed all our training courses ourselves – all the doctrines and books were written by ourselves based on the experience we gained in operations. 4 Recce has never been bigger than 45 qualified operators

Q.      What was your unit’s ethnic mix? Who prevailed in it Afrikaners or English? Were there any blacks or coloreds in 4-Recce? Could ethnic or cultural differences somehow affect the unit’s life?

A.      We were all Afrikaans-speaking youngsters, and our language was Afrikaans at all times. In 1979-80, we decided to recruit 6 Portuguese soldiers from 32 Bn. It took us a long time to get them used to water but at the end it worked out wonderfully. We used them mainly for their language on operations where we encountered problems – it worked really great and it was a huge success. There were no South African black soldiers in the unit because they hated water and could not swim at all.

Q.      The Afrikaners are known as very religious people. Former SA Special Forces members often write in their reminiscences that they always had pocket-size Bibles and always read them. Some people even mention having The Bible on them during combat operations. What role did religion play in the life of 4 Recce? Is it true that operators could have Bibles with them during combat activities given the size and weight of the operator’s kit?

A.      Yes, we are strong Christians and we always had The Bible on hand in all our training day-to-day working. When we went on a special operation, we always read The Bible and prayed before we started, and we did the same when we came back. As special 4 Recce soldiers we did not carry our Bibles but left it on the mother ship.

(See picture: http://www.veteranangola.ru/upload/1265214926_super_image.jpg)

Q.      The life of any military, especially if he is a Special Force member, is confined to numerous limits and denials. How did your members’ families cope with the fact that very often they had to be away from home? Could the wives know or presume where their husbands were, and what they were doing? Did the service in one of the most secret and most danger-exposed units affect its members’ family life?

A.      The effect on our family lives was devastating – 99% of us got divorced after the war including me. I got three kids that did not know there farther at all. The families never knew what we were doing and we lived actually two lives. When we were at our base in Langebaan, we only trained at night times and never during the day. We as soldier also lived on the eiland called Donkergat, and that was a restricted area even for our families.

Q.      Apart from training and planning and executing combat operations, any military unit has daily routines. What was life like in 4-Recce? Did it have anything in common with other (non-Recce) SADF units? Did your members have leisure time, and what did they do during such time? Did they have any entertainments, etc.?

A.      We lived a totally different live style to any other unit. As I said we trained at night and did preparation during the daytime. There was not really leisure time, but if we got some time we spent it with the families. The drinking habits were also good, and our favorite drink was “RED HEART RUM AND COKE” – it was a great drink.

Q.      There is a popular myth that in mid-1980s somewhere in the southern Atlantic there was a real underwater combat between Soviet and South African combat divers. Outcome descriptions come in different flavors – some people claim that the South Africans were killed by the Soviet Spetsnaz divers, while the others insist that it was a draw. Have you heard anything about it? Have you ever met Soviet citizens in Angola face to face?

A.      NO, ABSOLUTELY NOTHING OF THIS. AND I WAS INVOLVED IN SEABORNE OPERATION SINCE 1979. IT SOUNDS FASCINATING. NO I NEVER MET ANY RUSSIANS IN ANGOLA.

Q.      For the SADF personnel involved in the Border War, including the members of Special Forces, it was no big secret that FAPLA planned and carried out its operations with the help of Soviet military advisors and specialists. What was your unit members’ attitude towards the Soviet presence in Angola? Did you feel any hatred to the “Russkies” and “godless Bolsheviks”? Did you consider the USSR as a dangerous enemy? In your personal opinion, how serious was the “red threat” or “rooi gevaar” that served official grounds for SADF to go to war.

A.      We always respected the fact that there were Russians in Angola and we knew what they could do, that is why as I mentioned previously our greatest fear was to get caught and get interrogated by you Russians. In our unit we had a joke - if I get caught [by Russians], I will tell them, “Stop the aggressiveness – bring me rum and coke, and I will tell you in a peaceful manner what you want to know”. Luckily, it never happened to most of us. I can remember when I went to do promotion courses with the rest of the army, the conventional soldiers, then we did a lot of battle appreciation on the Russians, because you where a very big threat to them with all your equipment. We also knew that you battled on FAPLA’s side just to get them do what you wanted them to do because we battled on UNITA’s side.

Q.      Former 1 Recce operator Harry McCallion in his book Killing Zone mentions Operation Milk Float, a seaborne assault operation carried out by SA Special Forces together with Rhodesian armed forces. This operation comprised several phases one of which was destruction of the Beira bulk-oil terminal by Rhodesian SAS operators in 1979. What was the role of 4 Recce in this operation? What were the other phases of Operation Milk Float (according to McCallion, on top of Beira there were other targets)?

A.      I was not involved at all in this operation but I knew they did it and that was also one of the first SAS operations when they amalgamated with the SADF. 4 Recce was still in the research phase, and this operation was done on inflatable boats handled by 4 Recce. Will get more detail and forward it to you.

Q.      It is mentioned in literature that SA Special Forces heavily cooperated with the Armed Forces of Israel – namely that there was regular exchange and sharing of experience between 4-Recce and Israeli Flotilla 13 or IDF Shayetet Commandos. Is it true that there was such cooperation? In which period did it exist? How intensive was it?

A.      This cooperation was on a low level – i.e. we never crossed ideas on training but they supported us in getting special weapons that could be used in water, e.g. Heckler and Koch MP 5.

Q.      Before 1981, the most secret SADF unit was 32 Battalion (the leaders of SADF only admitted that it existed after Corporal Edwards had deserted and disclosed information about it to the global press). What kind of “hush-hush” precautions existed in 4-Recce? How classified was the information about the unit? When did it become more or less known to general public?

A.      Very good question. There was no procedure in place to keep our unit’s secrets secret. What was in place is every soldier’s integrity, honesty, and loyalty to fellow soldiers and themselves. All of us knew that if we disclosed anything about our unit our lives would be at risk, the surprise factor would be gone, and it would make our lives very difficult in any sabotage mission. The rest of SADF and general public did not know what we were doing, and they were not very interested because they did not understand what we were doing. This mutual agreement worked and still works today – it is difficult to make some soldiers admit that they were in the unit. I also find it very difficult to find some of my old friends that would be willing to talk to me. Nothing is known about the unit and the Navy that assisted us in the years 1978-1989. I personally decided to write this in the years as indicated because that was the most active and hard years of the unit. All the equipment and personal [things] that we used in that time do not exist anymore, that includes all the navy ships and submarines as well.

Q.      What was your personal experience with the Army and Special Forces? How did it all start? What kind of background did you have before the army service (family, education, etc.)?

A.      I grew up in a very small town called Klerksdorp, in Western Transvaal and was the middle child of 5 kids. My father was a miner in the goldmines. I enjoyed my sport and left school for the army in 1973. I then qualified in grade 12. I was called up for our national service – to the school of engineers were I qualified as an officer and a military engineer.

(See picture: http://www.veteranangola.ru/upload/1265214705_super_image.jpg)

The rest you know as you already showed me on clips from the Internet, but to put it in chronological order the following dates were important in my life:

First ever war in my life – 1976 in Angola. In 1976, I joint 1 Recce – [then this unit started the most] intense demolition training in the whole of Special Forces and also put the first raiding groups together to attack from the sea. In 1980, I was transferred to the then very new and small 4 Recce to establish sabotage groups. By that time, we had already attacked Luanda and Lobito from the sea by using my raiding parties from 1 Recce and 4 Recce as the boats crews. After my senior officer course in 1989, I was transferred as the Senior Staff Officer Research and Development in Pretoria at Special Forces HQ. This was my request because by this time I had been tired and had to start a new family again.

I got divorced and got married again in 1998 with a Lt. Colonel-lady of the Signals. I retired from the SADF in 1996 and moved down to Durban because I love sea. Now I work in a security unit as a National manager.   

Q.      Were the orders that you received from your commanders always in line with your personal ideas and ideals? How did you cope with the situations when they weren’t?

A.      I did not really have problems like that because I was not politically motivated or driven. I was a soldier and wanted to have permission to do things that I was trained in. The only times when I got upset was when they gave us a mission, we prepared for that in detail, put in a lot of hard training and long hours and then they stopped the mission on number 99. This made me mad because the psychological effect was much greater than our commanders thought it was.

Q.      Despite the Recce Motto “We fear naught but God” what was your major concern in dealing with a foe armed with Soviet weapons and helped by Soviet advisors and Cuban troops? What kind of counteraction or warfare did you find most dangerous and effective?

A.      As I said before we in 4 Recce did not encounter situations like that, but in all our appreciation we did appreciate in length what your influence on the target would be or what would happen if things went wrong as it [sometimes was] (Cabinda). We had the greatest respect for and scared every single Russian in Angola because we knew your capabilities as a superpower. It was always our greatest fear to be caught by the Russians and be interrogated by them. The Cubans we knew were normal soldiers, and we were not afraid of them. However, as an officer that underwent many courses in SADF with conventional army officers [I can say] that they were very worried about your presence in Angola and all the excellent equipment you supplied to the Cubans and FAPLA. The motto “We fear naught but God” is the motto of 5 Recce, and this unit was mainly black soldiers with a lot of pseudo operation background, and most of the time they fought in Angola on the landward side and they encountered many operations with Cuban. This specific unit was better equipped and trained that 32 Bn.

Q.      What was your experience after the end of apartheid? Did you stay in the army and Special Forces? What were your relations with the new ANC authorities?

A.      As I said, I am a soldier and know nothing about politics. I left SADF in 1996 with very good memories and excellent friends, and they left the unit.

Q.      It is known that you have visited Russia and are personally familiar with Russian military. What do you think about Soviet and Russian combat capability – then and now?

A.      I was fortunate to be invited to go to Russia – what a beautiful country with great people. My first expression – when I saw your soldiers and aircraft, I said thanks to God that I had never been caught or attacked by Russian soldiers. The quality of your soldiers and your people make them very tough and endurable soldiers. The life of a normal soldier in Russia is like in the places where most of our unit’s soldiers came from, and what we got in common is that when we grew up there was no money for luxuries – you had to survive from the beginning.

Q.      How has your personal vision of that war changed since your early days in SADF and Special Forces? Are there any major changes in your thinking or attitudes?

A.      Nothing has changed really. I am just very proud that I had an opportunity to become a professional soldier and lived my life accordingly. And today in my private live I still live according to the principles and values of a soldier.

Q.      Maybe there is something else we have forgotten to ask you about, or you find important or necessary to discuss?

A.      I do not know what you do not know.

Thank you very much, Douw, for this interview!

My pleasure. I hope I’ve answered all your questions with the most accurate info I have, but please feel free to ask more questions if you think that my answers are not detailed enough.

  

Conclusion

Currently Daniel (Douw) Steyn is writing a book describing the story of his unit – 4 Recce. Possibly – at least the author himself wants it today – one of the chapters of the book will be based on reminiscences of Russian veterans of Angola. The idea to write this book was inspired by the movie “Troy” – namely the words of Odysseus voiced by British actor Sean Bean: “Men are haunted by the vastness of eternity. And so we ask ourselves: will our actions echo across the centuries? Will strangers hear our names long after we are gone, and wonder who we were, how bravely we fought, how fiercely we loved?” 



Поиск по сайту
Случайный MP3 файл с сайта
Установите Flash-проигрыватель 07. Письма 1

Перейти к разделу >>
© Союз ветеранов Анголы 2004-2017 г. Все права сохраняются. Материалы сайта могут использоваться только с письменного разрешения СВА. При использовании ссылка на СВА обязательна.
Разработка сайта - port://80 при поддержке Iskra Telecom Адрес Союза ветеранов Анголы: 121099 г. Москва , Смоленская площадь, д. 13/21, офис 161
Тел./Факс: +7(499) 940-74-63 (в нерабочее время работает автоответчик)
E-mail:veteranangola@mail.ru (по всем вопросам)