Региональная общественная организация участников оказания интернациональной помощи республике Ангола
Подписка на новости
Ваше имя:
E-mail:

  Скачать календарь и распечатать в pdf

С. Коломнин. "Смертельный укус "Цербера"

Сергей КОЛОМНИН

Памяти советских военных летчиков,
погибших в Анголе, посвящается


Смертельный укус «Цербера»


Первая версия этого журналистского расследования о гибели наших летчиков и советников в Анголе была опубликована в мае 2009 года в российском журнале спецподразделений «Братишка». С того времени у автора появилось много новых фактов, и в итоговый материал были внесены значительные изменения, основанные воспоминаниях ветеранов Анголы, очевидцев тех событий: Николая Шурыгина и Сергея Сергеева (джанкойский авиаотряд в Анголе, 1984-1985 гг.), Данияля Гукова, Сергея Антоненко, Андрея Бабаяна (США), Валерия Планова, Сергея Шкариненко, Леонида Прудникова, Михаила Сахарова и других. В окончательном варианте материала также использованы новые сведения, почерпнутые из воспоминаний южноафриканских солдат и офицеров.
Автор выражает благодарность всем ветеранам Анголы, которые в течение пяти лет присылали свои воспоминания и дополнения и помогли автору восстановить правду о трагических событиях ноября-декабря 1985 года в Анголе, в результате в которых погибли в общей сложности пятнадцать советских офицеров и прапорщиков. Погибли, до конца выполнив свой долг. Вина в их гибели, как выяснилось в ходе расследования, целиком лежит на офицерах и сержантах отряда южноафриканского спецназа, который нелегально проник на территорию Анголы… И то, что южноафриканцы сбили именно советский, а не какой-то другой транспортный самолет Ан-12, они знали и прекрасно отдавали себе в этом отчет …



Мобильные группы спецназа ВС ЮАР (Recces), действующие совместно с боевиками антиправительственного Национального союза за полную независимость Анголы (УНИТА) развернули в 80-е годы ХХ века настоящую охоту в воздушном пространстве Анголы за «всем, что летает». Как стало известно сейчас, большая часть кубинских, советских и принадлежащих правительству Анголы самолетов и вертолетов были сбиты именно южноафриканцами из специальных групп т.н. «caçadores», («охотников» - порт.). Но в ту пору авторами всех диверсий и терактов объявлялись, как правило, «повстанцы» УНИТА.
В 1984-1985 гг. командиром одной из таких групп являлся капитан южноафриканского спецназа Андре «Дидис» Дидерикс. Именно он 25 ноября 1985 года отдал приказ о пуске ракеты ЗРК по советскому самолету Ан-12 с бортовым номером 11747. Тогда погибли 8 членов экипажа и 13 пассажиров, среди которых были и советские, и ангольские военные. Этой операции южноафриканское командование присвоило кодовое название «Цербер». Но это была не первая жертва команды Дидерикса в Анголе.


Мы не боимся никого. Кроме Бога

В середине 1984 года руководство южноафриканского спецназа, явно обеспокоенное размахом советской и кубинской военной помощи независимой Анголе и неспособностью УНИТА сдержать натиск правительственных войск, приступило в рамках сверхсекретного проекта D40 к созданию небольших диверсионных групп и засылке их на ангольскую территорию. Среди главных целей диверсантов стало минирование и подрыв мостов, тоннелей, аэродромов. И уничтожение самолетов и вертолетов.Диверсионная группа 5-го Reconnaissance commando в Анголе

К проекту привлекались наиболее опытные военнослужащие 5-го Reconnaissance commando (Recce), личный состав которого в большинстве своем состоял из чернокожих. Его девизом стали слова «We Fear Naught But God» («Мы не боимся никого, кроме Бога»). Это подразделение южноафриканского спецназа изначально предназначалась для особых, дерзких операций, связанных с проникновением в боевые порядки противника, его штабы и другие структуры, туда, где появление человека со светлой кожей вызвало бы подозрение.

В 1980 - 1981 гг. в южноафриканских специальных силах произошла реорганизация, и Reconnaissance commando были переименованы в разведывательно-диверсионные полки (Reconnaissance regiments). Изменения коснулись и структуры 5-го Recce. Полк разбили на пять оперативных групп (Operational Commando), получивших соответственно коды 5.1, 5.2, 5.3, 5.4 и 5.5. Первые четыре группы были боевыми, а пятая – учебно-тренировочной. Поскольку в состав этого полка входили в основном аборигены-африканцы, то для каждой группы и были избраны соответствующие девизы на местных наречиях. Для Operational Commando 5.1 - «Komesho Nonyati» («Вперед с яростью»). Operational Commando 5.3 обзавелась девизом «Pamberi ne Hondo» («Да здравствует война!»), а оперативная группа 5.2 избрала английский слоган «Camels don’t cry» («Верблюды не плачут»). Из такого трофейного ЗРК «Стрела-1» (по классификации НАТО  SA-9 Gaskin), был сбит советский самолет Ан-12Автору не знаком боевой девиз оперативной группы 5.4, но зато точно известно, что именно она в 1984 году стала основой для формирования т.н. малых диверсионных команд (Small Teams), которые в составе двух – четырех, иногда, и более человек засылались в Анголу. Бойцы спецназа, среди которых были как чернокожие, так люди с европейской внешностью были оснащены трофейным оружием, в том числе и советскими ЗРК «Стрела-1» и ПЗРК «Стрела-2М». Эти группы были нацелены на уничтожение самолетов и вертолетов правительственной армии и кубинских войск, находившихся в Анголе. Они действовали в тесном взаимодействии с подразделениями УНИТА.

«Катамараны» правят бал

После начала активных действий малых диверсионных групп 5-го Reconnaissance regiment в Анголе, им была поставлена задача наведения авиации ЮАР для нанесения бомбовых ударов по объектам на юге Анголы. Кроме того, они должны были попытаться воспрепятствовать регулярному воздушному сообщению в районах Куито-Куанавале и Менонге. Эти операции южноафриканского спецназа получили кодовые названия «Катамаран-1» и «Катамаран-2». Непосредственным исполнителем стала группа из шести разведчиков во главе капитаном Дидериксом. Для выполнения поставленной задачи в распоряжении у диверсантов имелось мощное и эффективное средство - трофейный советский комплекс ЗРК 9K31 «Стрела-1» (по классификации НАТО - SA-9 Gaskin), смонтированный на шасси БРДМ-2. Группа заняла позицию в районе реки Жимбе, хорошо замаскировав ЗРК среди растительности. Охрану подступов к позиции южноафриканских охотников «за небесными ласточками» обеспечивала рота солдат УНИТА.
Почти месяц южноафриканцы провели в ожидании: подходящих целей в зоне досягаемости ракет «Стрелы-1» долго не появлялось. Однако в один из дней наблюдатели доложили, что к позициям приближается самолет. Южноафриканцы определили его как небольшой транспортный «Дорнье», (на самом деле это был «Исландер»). После захвата цели тепловой головкой самонаведения оператор ЗРК сержант Хаммер Страйдом по команде Дидерикса произвел пуск ракеты. Она успешно вышла из пускового контейнера, достигла самолета и взорвалась в районе хвостовой части фюзеляжа. Он потерял управление и, кувыркаясь в воздухе, устремился к земле.
Мародеры из УНИТА растаскивают деньги со сбитого правительственного «Исландера» Добравшись до места падения самолета, южноафриканцы и сопровождавшие их унитовцы обнаружили, что все находившиеся в самолете, а ими оказались пятеро военнослужащих, погибли. Южноафриканцы идентифицировали их как кубинцев, но на самом деле это были ангольцы. При столкновении с землей самолет разрушился, и из него на землю вывалились холщевые мешки, туго набитые бумажными пачками. Это оказались денежные банкноты ангольского национального банка, неконвертируемые, увы, кванзы. Позже при обыске тел летчиков и осмотре самолета были найдены финансовые ведомости. Южноафриканцы поняли, что сбили «воздушного инкассатора», самолет, который перевозил жалование для солдат и офицеров – по примерным их оценкам несколько сотен тысяч кванз. (На самом деле, по воспоминаниям советского военного советника Д. Гукова, самолет вез 69 млн. кванз - зарплату военнослужащим ФАПЛА 6-го военного округа).
Вот, что вспоминал советник командира ангольского батальона 16-й пехотной бригад ФАПЛА в Куито-Куанавале Д. Гуков о том случае: «Утром 11 июня 1985 г. в Куито-Куанавале прилетел на «Исландере» начальник штаба 6-го военного округа с офицерами. «Исландер» улетел за второй партией офицеров. Второй раз из Менонге он вылетел в 13.20, но до нас он в этот день не долетел - был сбит. Выяснилось, что на «Исландере», кроме двух членов экипажа, летели еще несколько офицеров, в том числе начфин бригады, инженер с округа и гражданский инженер фирмы «Аэровия». Начфин вез в бригаду зарплату за несколько месяцев, где-то около 69 млн. кванз. Мы с инженером бригады перед его вылетом в Менонге договорились, что он нам привезет ящик виски, но он тоже оказался в этом самолете. Жалко его, хороший был парень. И виски пропало. Кубинцы нашли место падения самолета в 80 км от Менонге через неделю, все люди погибли, и самолет сгорел – он ведь весь из фанеры. 17 июня юаровское радио передало, что в нашей зоне сбили два самолета, в том числе, наверное, имелся в виду «Исландер».
По воспоминаниям южноафриканцев, ангольские деньги, личные вещи пилотов и пассажиров, их одежда были разграблены мародерами из сопровождавших южноафриканских спецназовцев бойцов УНИТА. Весь эпизод со сбитым самолетом и россыпи «дензнаков» вокруг был заснят на кинокамеру одним из южноафриканских военнослужащих. Запись они позже предъявили своему командованию как доказательство успешной Мародеры из УНИТА растаскивают деньги со сбитого правительственного «Исландера»«работы» группы в Анголе. (В распоряжении Союза ветеранов Анголы имеется эта уникальная запись южноафриканских спецназовцев, участвовавших в той операции. На ней действительно запечатлен пуск ракеты, падение самолета, поиск места падения и подробно заснят процесс грабежа унитовцами «воздушного инкассатора» ФАПЛА).
После разграбления самолета унитовцы намеревались срочно покинуть место засады. Это была обычная практика ангольских партизан, опасавшихся, что сбитый аппарат начнут искать, «обработают» район огнем с воздуха или высадят десант спецназа. Однако капитан Дидерикс придерживался прямо противоположенного мнения. Он также рассчитывал, что пропавший самолет будут искать – а значит, представится шанс атаковать еще один или несколько летательных аппаратов. Он приказал группе охраны остаться, ЗРК перебазировать на другую позицию, а сбитый «Исландер» тщательно замаскировать. Командир отряда УНИТА был явно недоволен, но ему пришлось подчиниться южноафриканскому офицеру.
Предположения диверсантов вскоре подтвердились. По воспоминаниям южноафриканцев, к концу дня наблюдатели засекли шум винтов – это был транспортный вертолет СПС (Службы поиска и спасения). Дождавшись, когда Ми-8 войдет в зону поражения, Дидерикс отдал команду сержанту Хаммеру Страйдому на пуск ракеты. Она успешно захватила цель и взорвалась рядом машиной. При взрыве, видимо, были сразу повреждены топливные баки - вертолет превратился в огненный шар и рухнул на землю, примерно в 500 метрах от позиций ЗРК. На месте его падения тут же образовался большой черный столб дыма. Этот вертолет и его экипаж стали второй жертвой людей Дидерикса в Анголе.

Последний рейс 747-го

Экипаж Ан-12 Сергея Лукьянова  в Анголе. На заднем плане сам самолет,  хорошо виден его бортовой номер 11747Следующий «визит» диверсантов группы Дидерикса в Анголу пришелся на конец 1985 года. Как раз тогда в ноябре 1985 года и был сбит советский военно-транспортный самолет Ан-12, летевший под флагом «Аэрофлота». По официальным данным в результате этой трагедии лишился жизни 21 человек. Южноафриканцы, однако, утверждали, что «погибших было 28, из них 11 русских советников». Сбитый советский Ан-12 входил в состав авиаотряда Главного военного советника в Анголе. Это формирование являлось своеобразным подарком министру обороны Анголы от министра обороны СССР. Хотя самолеты подчинялись советскому ГВС, они в 80-х годах ХХ века являлись главной ударной силой транспортной авиации Народной Республики Ангола. Вплоть до конца 80-х годов ХХ века в Анголе в составе авиаотряда ГВС находилось до восьми транспортных Ан-12 и до шести Ил-76, которые обеспечивали перевозки грузов и личного состава в интересах советских военных специалистов, войск ФАПЛА и кубинцев. И хотя, «Антоновы» и «Ильюшины» входили в состав советской военно-транспортной авиации, но летали в Анголе под флагом «Аэрофлота».
Этот рейс в Анголе для экипажа Ан-12 с бортовым номером 11747 из состава 369-го полка ВТА ВВС СССР (пункт постоянного базирования Джанкой) был самым обычным. Командир экипажа капитан Сергей Лукьянов, правда, первый раз совершал самостоятельный полет в Куито-Куанавале, но это был опытный летчик, до этого момента совершивший несколько рейсов с инструктором по маршруту Луанда-Лубанго-Куито-Куанавале-Менонге. И затем обратно, в Луанду. Наши летчики возили все: солдат и офицеров ФАПЛА, кубинцев. И живых, и раненых, и убитых. Доставляли в отдаленные уголки обширной страны продовольствие, медикаменты, гуманитарную помощь, запчасти. Советские военные советники и специалисты также в основном «путешествовали» по стране бортами авиаотряда ГВС. После катастрофы 1982 года в Лубанго Ан-26 ВВС Анголы, в которой погибли несколько советских военных и гражданских специалистов, нашим было запрещено летать ангольскими и кубинскими самолетами. Запрет этот, впрочем, часто нарушали – в Анголе шла гражданская война и добраться из пункта «А» в пункт «В» относительно безопасно можно было только самолетом.
ЛНаши летчики с Ан-12 возили в Анголе и солдат  ФАПЛА,  и кубинцев,  и местных жителейетчики советского авиаотряда возили и простых ангольцев с их нехитрыми пожитками, которым посчастливилось попасть на рейс советского «Аэрофлота». Бывало, транспортный отсек «Антонова» забивался под завязку какими-то мешками, тюками, ящиками... Оценка веса часто производилась на глаз, никакого взвешивания в боевых условиях не проводилось. Обеспечение безопасности возлагалось на соответствующие ангольские службы. Но – это условно. Единственное, чего удалось добиться – все вооруженные пассажиры были обязаны сдавать свои «стволы» экипажу. И получали их только после посадки.
Конечно, наши самолеты возили и оружие, и боевую технику, и боеприпасы – страна воюющая. Но в тот день 25 ноября 1985 года никакого оружия на борту не было. В самолет загрузили два неисправных танковых двигателя, в Куито-Куанавале отремонтировать их возможности не было. Экипаж торопился: на сегодня было спланировано два рейса. После возвращения в Луанду – снова вылет. Напряженный день. В 10.45 самолет приземлился в Куито-Куанавале. В 11.20 он взлетел и взял курс на Луанду. На борту, кроме экипажа из семи летчиков и бортового переводчика, находились 4 советских военных советника и девять ангольских военнослужащих, летевших в Луанду по служебным делам. Всего - 21 человек.
При подлете к Менонге в 43 км от аэродрома в одном из двигателей внезапно начался пожар. «Горит, четвертый» - доложили командиру. «Четвертый выключил». «Третий горит, горит третий!…» «Третий выключил... Спокойно, ребята, держитесь. Идем на Менонге», - капитан Сергей Лукьянов принял решение дотянуть до аэродрома и идти на вынужденную посадку. Однако спустя 47 секунд после поражения самолета ракетой него разрушилось крыло, он потерял управление, начал вертеться как «осиновый лист» и вскоре столкнулся с землей...


«Цербер» - тварь кусачая…

Этой операции, проводившейся в период с 11 октября 1985 по 3 декабря 1985 года, южноафриканское командование присвоило кодовое название «Цербер» (в греческой мифологии – огромный трехголовый пес со змеиным хвостом). Диверсанты несколько недель находились в засаде. Практически в том же самом месте, в районе реки Жимбе, где несколько месяцев назад они уничтожили «Исландер» и вертолет Ми-8. Южноафриканцы опять прибегли к помощи уже доказавшего свою эффективность советскому ЗРК «Стрела-1» на шасси БРДМ-2. Шли дни, а удачного момента для пуска ракеты не появлялось. И вот настало утро 25 ноября 1985 года…
О том, что произошло в этот день, Андре Дидерикс вспоминал так: «Было утро, и мы только-только закончили нашу молитву. Все разошлись на свои позиции, а мы с нашим доктором остались, чтобы приготовить кофе. Небо было абсолютно безоблачным. Кофе еще не успел свариться, как мы услышали безошибочно опознаваемый звук моторов русского транспортника Ан-12. Самолет приближался со стороны Куито-Куанавале. Мы приготовились. Вскоре увидели самолет. Он шел на небольшой высоте, и мы тут же поняли, что он находился в пределах досягаемости ЗРК. Кристи Группа советских военных советников, вывезенных из окруженной бригады экипажем вертолета Д. Кутонова. Стоят: четвертый слева Д. Кутонов, шестой  - Ю. Неверов. Сидит второй слева А. МартыновСмит, наш официальный фотограф, приготовился заснять пуск ракеты. Как только Хаммер Страйдом (оператор ЗРК. - С.К.) сообщил, что ракета захватила цель, я отдал приказ на пуск. Ракета попала в один из двигателей на левом крыле, тот, что ближе к фюзеляжу. Поначалу казалось, что попадание не повлияло на полет «Антонова», но через пару секунд показался шлейф дыма и самолет изменил курс. Я следил за падающим транспортником в бинокль. Я видел, как почти у самой земли самолет перевернулся и скрылся за деревьями. В следующую секунду мы увидели огромное облако черного дыма, взметнувшееся в небо. «Антонов» был уничтожен полностью. Мы быстро свернулись и направились на базу».
Ветеран Андрей Бабаян, находившийся тогда в Анголе, вспоминал: «В тот злополучный день 25 ноября 1985 года, а я хорошо помню, что это был понедельник, мне пришлось заступить дежурным по нашей военной миссии. Одной из главных обязанностей дежурных была подготовка данных для политинформации, которые мы «снимали» с радио. До трансляции новостей «Маяка» я прослушивал и готовил ангольские новости. В тот день АНГОП (ангольское информационное агентство. – С.К.) ничего не сообщило о сбитом самолете, также как и «Маяк» в вечерних новостях. Но помню хорошо, что после полуночи «вражеские» голоса, вначале «Би-Би-Си» на португальском, а потом и «Голос Америки», передали сообщение о том, что в провинции Квандо Кубанго повстанцы УНИТА провели очередную успешную операцию: сбили кубинский транспортный самолет АН-12.
Я тогда не поверил той новости, зная, какого сорта «точную» информацию эти агентства передавали. Нам всем хорошо было известно, что это никак не мог быть кубинский АН-12, кубинцы летали только на АН-26. Рано утром 26 ноября я снова прослушал новости «Маяка», опять ничего, но уже в 9 утра АНГОП передало страшную весть о том, что разбился самолет АН-12 с военнослужащими ФАПЛА на борту, хотя ничего больше конкретного не было сказано. Уже вечером «Маяк» передал ту же новость, только теперь с указанием, что это военно-транспортный самолет ВВС Анголы. И ничего о наших людях! Ни слова об экипаже или советниках – словом, нас там, в Анголе, тогда вроде как и помине не было!».


От таких «прогулок» быстро седеют волосы

Советские экипажи вертолетов Ми-8 с президентом Анголы Ж.Э. душ Сантушем. Первый слева М. СахаровПосле того как прервалась связь с экипажем Ан-12, встала задача как можно быстрее выйти к месту падения самолета, чтобы спасти возможно уцелевших: живых и раненых, предотвратить мародерство со стороны унитовцев, которые рыскали в том районе. Кроме того, необходимо было добраться до «черных ящиков» упавшего самолета. Ангольское командование 6-го военного округа направило в район падения Ан-12 группу глубинной разведки разведуправления округа. Но подобраться к самолету она не смогла: местность простреливалась унитовцами, а подходы были заминированы. При попытке проделать проход в минных полях, разведчики потеряли от взрыва мины одного бойца.
Тогда наши советники обратились к кубинцам с просьбой организовать охрану места падения Ан-12. По просьбе советского Главного военного советника в Анголе кубинское командование начало готовить специальную войсковую операцию. Кубинцы попросили авиподдержку. Как вспоминал ветеран Анголы Леонид Прудников, «на аэродроме Менонге кубинской авиации в ноябре-декабре не было. На тот момент там находилось всего два ангольских вертолета Ми-17. Но с советскими экипажами».
Здесь необходимо сделать небольшое отступление. Читающие эти строки должны знать: эти наши вертолетчики находились в Анголе не для выполнения боевых заданий, не для штурмовки позиций противника, эвакуации раненых, доставки боеприпасов в окруженные бригады и т.д. Все они командировались в страну не воевать, а обучать ангольцев. Для осуществления инструкторских полетов, оказания практической помощи в отработке техники пилотирования ангольскими летчиками, в ремонте и эксплуатации вертолетов Ми-8, Ми-17 и Ми-25 (Ми-24).
Но у ангольцев в то время было мало летчиков, способных выполнять боевые задачи, и ангольская сторона постоянно обращалась к нашим с просьбой помочь. Они никогда не отказывали в этих просьбах. Хотя формально имели все основание не рисковать своими жизнями. Один из них, Юрий Маевский вспоминал: «Я, тогда еще капитан, находился в Анголе с января 1984 по декабрь 1986 года в должности специалиста при командире звена вертолетов Ми-24 (экспортный вариант Ми-25). Наша, то есть, конечно, ангольская эскадрилья, но мы себя от них не отделяли, базировалась в то время в городе Луэна, провинция Мошико. Нас, специалистов летного состава работавших в эскадрилье, было четверо: майор Михаил Песченко, специалист при командире эскадрильи, я, капитан Петр Чуйков летчик-оператор и Александр Дегтярь, борттехник-инструктор». И большинство этих наших вертолетчиков начали срочно перебрасывать в Менонге. Кроме Маевского с товарищами в Менонге прибыли также летчик-инструктор Дмитрий Кутонов и Юрий Неверов, который выполнял в Анголе обязанности штурмана-инструктора. По воспоминаниям наших советников экипажи во главе Дмитрием Кутоновым и Юрием Маевским собирали по все стране с задачей доставить к месту падения самолета московскую комиссию. Президент  Ж.Э. душ Сантуш благодарит советского вертолетчика Михаила Сахарова за работу в Анголе
И до этого момента экипажам Д. Кутонова и Ю. Маевского, другим вертолетчикам, работавшим в Анголе, приходилось неоднократно участвовать в боевых действиях. Вот свидетельство того, что на самом деле делали в Анголе наши вертолетчики, обязанностями которых по контракту входило всего лишь обучение ангольцев и поддержание авиатехники в исправном состоянии. Юрий Неверов писал из Анголы своему товарищу Владимиру Проходцеву такие пронзительные строки: «Летаю на Ми-8, уже облетел весь юг страны. Уже три раза бывал в воюющих бригадах. Первый раз повезли генерала. Прилетели, а он говорит: «Не та бригада, давай вперед на 6 км». Залетели за линию фронта на 6 км, стали разворачиваться назад и тут трассы со всех сторон из крупнокалиберного перед носом. Благо облачность была на 550 метров, а мы шли на 500 метров, этим и спаслись. Сели в бригаде и тут минометный обстрел. Все по норам, под БТР лезут, грохоту как на войне. 15 минут просидели, загрузили раненых и улетели».
Часто, когда ангольские бригады попадали в окружение, именно нашим вертолетчикам командование ставило задачу на эвакуацию советских военных советников и раненых. Юрий Неверов вспоминал в письме боевому товарищу и о таком эпизоде: «Юаровские войска окружили три ангольские бригады, там было 27 наших, вот мы их и вывозили двумя рейсами. Южноафриканцы установили ЗРК вокруг бригад и взяли их в треугольник. А снабжение ангольских бригад было возможно только вертолетами. С 200 метров сбрасывали продукты и боеприпасы. Было сбито четыре вертолета Ми-24 , два Ми-8, и два самолета Миг-23. Вот мы в это пекло летали два раза.
Писать не буду, как нас долбили, сам представляешь. Скажу одно, на предельно малой высоте пролетели 142 км ломаным маршрутом через ЗРК по карте 10-километровке и вышли точно. Я до сих пор не могу поверить: отделались 15-ю пробоинами. Прошли над юаровскими окопами на высоте 5 - 10 метров. У меня скоро от таких «прогулок» волосы поседеют. Всего таких вылетов было 6. Остальные полеты по перевозке продуктов и боеприпасов. Возили раненых - это финиш. Люди без ног, рук, и даже ни пикнут, у одного бок оторвало с ребрами, на внутренностях запеклась кровь, он даже не стонет. Выносливые черти».
Думаю, что, прочитав эти строки, написанные погибшим в Анголе нашим боевым товарищем, уже никто не станет думать, что командировки в Анголу были эдакой прогулкой по Африке. За экзотикой и высоким заработком. В Анголе велись настоящие боевые действия. И советские люди участвовали в них. К сожалению, от таких «прогулок» не просто седели волосы…


Они сбиты!


Сразу после получения информации о катастрофе Ан-12 в Анголу срочно вылетела комиссия во главе с заместителем командующего ВТА ВВС СССР генерал-лейтенантом М.П. Заикой. В тот момент у командования советской военной миссии и руководства ГШ ВС СССР не было точных данных о том, что борт сбит с земли, рассматривались и другие версии авиакатастрофы. Поэтому М. Заика должен был разобраться в обстановке на месте, найти «черные ящики», ботовые самописцы, другие свидетельства. Вспоминает ветеран Анголы Леонид Прудников: «Вертолеты Ми-17 с нашими экипажами прибыли на аэродром в Менонге для доставки прибывшего из СССР генерала к месту падения Ан-12. Первоначально планировалось, что генерал М. Заика должен был следовать в район падения в составе кубинской колонны. Потом планы изменились, так как он относился к так называемым «секретоносителям», и не должен был попасть в плен ни при каких обстоятельствах (чего исключать в тех условиях было нельзя).
Однако к прибытию М.П. Заики в Луанду все документальные свидетельства катастрофы были уже собраны. Вот что вспоминал начальник связи 2-й авиаэскадрильи Джанкойского полка Сергей Сергеев, принимавший участие в эвакуации останков погибших летчиков и пассажиров Ан-12, борт 11747. «В Менонге нас доставил экипаж В. Пахомова. Всех уже не помню, но старшим был Н. Разинов и А. Андрюков, был еще начальник особого отдела по имени отчеству Николай Романович (фамилию не помню). Из Менонге на двух вертолетах мы вылетели к месту катастрофы. Высадили нас примерно в двух километрах, так как ближе не позволяла местность. Место катастрофы охраняли ангольцы, они же собрали все останки и уложили по мешкам. Моя задача была найти средства объективного контроля. Экипаж перевозил два танковых двигателя и нескольких пассажиров. При столкновении самолета с землей двигатели упали на контейнер МС-61 (магнитофонный самописец. - С.К.) и сильно повредили его. МСРП (магнитная система регистрации параметров полета. - С.К.) был сильно обгоревший, но контейнер цел. С места катастрофы были взяты фрагменты обшивки».
Ветеран Анголы, участвовавший в тех событиях вертолетчик Михаил Сахаров, вспоминает: «На момент прибытия комиссии по расследованию причин катастрофы Ан-12 остатки самолета, трупы погибших были вывезены в Луанду советскими вертолетами, которые обеспечивали работу Главного военного советника и советской военной миссии. Там то, что осталось от самолета Ан-12, было разложено так, как положено при расследовании катастроф, детали с повреждениями от внешних источников поражения и «черные ящики» были видны отчетливо. Останки погибших запаяны в цинковые ящики для отправки на Родину».
Тем не менее, прибывший из СССР генерал решил сам отсмотреть место крушения Ан-12. М. Сахаров свидетельствует: «Командир отряда Ан-12 подвел генерал-лейтенанта М.П. Заику к остаткам самолета и доложил, что для работы экспертов все готово: остатки самолета, двигателей, а также «черные ящики». Посмотрев на подполковника свысока, генерал из Москвы заявил, что он должен побывать на месте падения самолета. Командир отряда Ан-12 снова настаивал, что вывезено все и на месте падения осталась только черная обугленная яма. А самое главное - и совсем рядом противник. На это генерал заявил, что его не поймут в Москве, если он не побывает там, а обеспечить его безопасность он попросит кубинцев. А еще высокомерно заявил: «Вы не летчики, а колхозники, летать не умеете, поэтому вас тут и сбивают!».
Для доставки М. Заики к месту падения АН-12 нужна была пара вертолетов с советскими экипажами. М. Сахаров вспоминает: «Командиры, получив задачу, были поставлены в сложное положение, потому что из двух по штату бортовых техников, один убыл по замене, а другой еще не прибыл. Я состоял на наземной должности, но был подготовлен для выполнения задач в качестве бортового техника, и предложил себя для выполнения задания. Вылетели в этот же день. Ведущий пары - майор Д. Кутонов. С ним старший лейтенант Ю. Неверов и старший лейтенант А. Дегтярь. Ведомый - капитан Ю. Маевский с экипажем: капитан В. Рябов и капитан М. Сахаров.
По прилету в Менонге нас встретил советник командующего 6 округом полковник В. И. Фарфилов – очень авторитетный и уважаемый всеми командир. Он сообщил, что на место падения самолета, находящееся в 43 км от Менонге, вышла кубинская бронеколонна в составе трех танков, трех БТР, грузовиков с личным составом в количестве 500 человек. Полковник В. И. Фарфилов предложил нам сегодня же слетать на рекогносцировку, посмотреть, как идет бронеколонна, облететь место падения самолета, убедиться, что там нет противника, выбрать площадку для посадки с тем, чтобы завтра по прибытию из Луанды Ан-12 с генерал-лейтенантом Заика посадить его в вертолет и свозить на место катастрофы».
Леонид Прудников свидетельствует: «Кубинцы должны были пробиться в район падения АН-12, оцепить территорию и обеспечить посадку вертолетов. Но когда их колонна наткнулась на засаду и они попросили авиационной поддержки, другой авиации, кроме 2-х вертолетов просто не было. Конечно, Ми-17 не предназначен для проведения штурмовки, но другого выхода в тот момент не было. Ведь кубинцы попали в засаду, выполняя нашу просьбу! Другое дело, что при планировании этой операции нужно заранее было предусмотреть авиационное прикрытие. Чего, к сожалению, не было сделано. Получилось как всегда, кто-то должен был исправлять чужие ошибки ценою своей жизни.
Его слова подтверждает и Михаил Сахаров: «К нам на УАЗике подлетел кубинский старший лейтенант с радиостанцией – комендант аэродрома Менонге. Очень возбуждённо сообщил нам, что на бронеколонну напал противник, стреляют со всех сторон, уже горят танки, БТРы, идет тяжелый бой и нужна поддержка с воздуха… Мы ему сказали, что наши командиры находятся в советском штабе, и он рванул туда. Еще через несколько минут все из штаба приехали на аэродром. Я лично видел и слышал, как генерал-лейтенант из Москвы хлопнул в ладоши и произнес: «Ну что ж, действуйте!».
Полковник Фарфилов, как старший советник, попросил кубинца показать место боя на карте. Он объяснил, что ситуация сложная: колонна растянулась на 10 км. …Утром 5 декабря 1985 года на помощь кубинцам в район падения Ан-12 вылетела пара вертолетов Ми-17 с советскими экипажами. Ведущий экипаж в составе Дмитрия Кутонова, Юрия Неверова и Александра Дегтяря. Второй вертолет пилотировали командир Юрий Маевский, правый летчик Валерий Рябов и бортовой техник Михаил Сахаров. Одновременно в кубинцы подняли в воздух пару своих МиГ-23МЛ. Михаил Сахаров описывает этот драматичный момент так: «Майор Дмитрий Кутонов, как ведущий пары, поставил боевую задачу: на предельно малой высоте летим вдоль дороги – он слева, мы справа, при подлете к полю боя делаем подскок, пускаем НУРСы, сколько успеем и разворачиваемся назад, причем еще раз подчеркнул: «Делаем по одному заходу, ясно?» Мы взлетели, взяв с собой воздушных стрелков из местных. Я помогал стрелкам устанавливать автоматы в держатели в блистерах вертолета и устанавливал свой РПК в дверном проеме, так что до пуска НУРСов находился в грузовой кабине. После пуска НУРСов дал команду «огонь», отстрелялся сам и зашел в кабину экипажа». Сбитый вертолет Ми-8 ВВС Анголы
Тем временем Дмитрий Кутонов все-таки решил сделать еще один заход на штурмовку. Почему? Этого мы уже не узнаем никогда. М. Сахаров: вспоминал, что Маевский разговаривал в этот момент по радио с майором Кутоновым: «Дима, ты отстрелялся»? Тот ответил: «Делаю второй заход, ждите». Мы стали в крутой вираж и наблюдали за вертолетом Кутонова, который повторил весь боевой маневр: на предельно малой высоте подлетел к полю боя, сделал подскок практически над полем боя, выпустил НУРСы, после чего со снижением и креном исчез за деревьями и через несколько секунд над джунглями поднялся огромный столб черного дыма…»
Экипаж Дмитрия Кутонова погиб. Погибли также двое ангольских военнослужащих, которые находились на борту. Второй вертолет, пилотируемый Юрием Маевским ничем не смог им помочь. Объятая пламенем машина Кутонова и его товарищей рухнула на землю и взорвалась: граната из РПГ, выпущенная унитовским повстанцем, пробила топливный бак Ми-17.
Вот что вспоминает ветеран Анголы Валерий Планов, участвовавший в радиообеспечении тех полетов. «Находясь на пункте управления полетами (СКП-11), я был невольным свидетелем гибели экипажа Ми-17 под Менонге. Мне была поставлена задача включить радиостанцию и следить за радиообменом экипажей. На земле мы проверили радиосвязь с экипажами (их позывные, к сожалению, стерлись из памяти), включили средства объективного контроля МН-61. Минут 30-40 в эфире была тишина, затем один борт стал запрашивать второй - тот не отвечал. Это продолжалось минут 5-10. Я запросил экипаж, в ответ услышал: «Они сбиты…». Руководитель полетов, кубинец, стал звонить своим. После посадки второго экипажа, командир рассказал, что, ведущий первого вертолета Д. Кутонов после первого боевого захода решил посмотреть, как отработали, и дал команду второму его прикрывать….
В ходе того боя был сбит и один из кубинских МиГ-23. Летчик-кубинец катапультировался, сумел спастись, некоторое время прятался на дереве, измазавшись углем (кубинец был белокожим - С.К.). Через сутки он вышел к своим. Судя по воспоминаниям капитана Дидерикса, его группа не имела отношения к сбитому кубинскому самолету – скорее всего, как и в случае с вертолетом Д. Кутонова, действовало одно из подразделений УНИТА.
Эти слова подтверждает и ветеран Анголы Сергей Кононов, который хорошо помнит тот случай: «Наши вертолеты работали двумя бортами по наземной цели. Летчики договорились, что «работают» один раз. Зашли, дали залп «нурсами». Ведущий с первого захода увидел, что ракеты прошли мимо цели. Ведомый же отработал точно. У них, как говорили, сработал азарт, и летчики решили сделать второй заход. Засекли цель и решили подавить ее наверняка. Но их сбили. Сгорели все трое. Вытаскивали несколько дней».
По словам ветерана Анголы Сергея Антоненко, они с нетерпением ждали возвращения экипажей. Но «экипаж вернулся один в составе командира Юрия Маевского, правого летчика Валерия Рябова, мы с ним служили на Дальнем Востоке в 319-м ОВП им. В.И. Ленина, и третьего - бортового техника Михаила Сахарова. На Маевском не было лица, этого крепкого, надежного, мужественного человека прошедшего к этому времени Афган, было трудно узнать. Со слов Валерия Рябова все произошло у них на глазах. Сделали проход, отработали замеченные цели, когда летели обратно, то запросили Кутонова, он ответил, что делает еще один заход. Развернулись за ним. Кутонов подскочил, отработал по цели, стали разворачиваться. Рябов видел, что вертолет Кутонова с креном уходит за деревья, скрывается за ними, через 3-5 секунд взметнулся столб черного дыма. Подойти ближе им не дал сильный огонь из стрелкового оружия. Пересказываю со слов Валерия Рябова. Погибший экипаж смогли забрать примерно через неделю».


Фюзеляж был похож на решето…

Отправка на Родину из Анголы двенадцати тел советских летчиков и военных советников, погибших в самолете Ан-12  в ноябре 1985 г. Участники спасательной операции отмечали необычный характер повреждений фюзеляжа Ан-12: «отдельные части фюзеляжа были похожи на решето, повсеместно имелись круглые отверстия разного размера, как будто - раскаленным шилом в масло». Начальник связи 2-й авиаэскадрильи Джанкойского полка Сергей Сергеев, принимавший участие в эвакуации останков наших погибших летчиков и пассажиров обратил внимание, «что лопасти винта были как бы прожжены». Он упоминает, также о том факте, что по показаниям ангольских очевидцев, «по самолету было выпущено две ракеты, и самолет падал как лист».
Однако Олег Беломестных, начальник группы объективного контроля джанкойского авиаотряда в Анголе, изучавший записи самописцев с места катастрофы, опровергает версию о двух ракетах. Он вспоминает: «Самолет взлетел из Куито - Куанавале, набрал высоту 5000 – 5100 м. Отклонений рулей не было: был обычный горизонтальный полёт. Ракета попала в аккумуляторный отсек. На МСРП это отразилось в виде вертикальной перегрузки 1.2g-1.3g. Ракета задела и двигатель. После этого произошло короткое замыкание. Пожар. Помощником командира корабля был Леха Никитин, до этого он летал с Конеевым во Вьетнаме. Там у них была серьезная авария: «разложили» самолет в Сием Риапе (Комбоджа), слетели с полосы и загорелись. Леха умудрился выскочить через форточку, еще и шевретовую куртку свою вытащил, потому что нужно было ее сдавать на склад. После той аварии он говорил: «Ну, теперь я в самолете никогда не погибну». Но это оказалось предупреждением «верху», погиб Алексей в Анголе…».
Кстати С. Сергеев вспоминает, что в то время активно обсуждалась версия о том, что самолет Ан-12 был сбит южноафриканским ЗРК «Кактус». «Интенсивность полетов наших летчиков тогда в Анголе большой и было принято решение подменять экипажи. Летали Коков, Андрюков, Золотухин и я. За день до катастрофы мы на этом самолете летали по тому же маршруту. И к нам подошел руководитель полетов с СКП в Куито- Куанавале и спросил: летаем ли мы по ночам? Точно уже не помню, но он сказал, что, похоже, ночью видел самолет по приметам схожий с Ан-12. Уже потом к нам приезжал начальник разведки из миссии, и сообщил, что была обнаружена брошенная ракетная установка «Кактус», возможно, ее сбросили с самолета. Снаряды этой установки разрываются у цели, вот почему на фрагментах фюзеляжа, видимо, были такие следы…». У памятника погибшим в Анголе членам экипажа С. Лукьянова. Джанкой. Крым.
Ветеран Анголы из отряда Ан-12 Николай Шурыгин вспоминал, что «с места катастрофы в Союз привезли закрылок и одну лопасть винта сбитого самолета. Их потом показывали перед всем полком. Через 20-60 см хорошо были видны прожженные отверстия диаметром около 15 мм. Нам сказали, что их сбили из ЗРК «Кактус», базирующийся на 4-х колесном шасси. И что разряженную установку нашли в джунглях недалеко от места катастрофы». Однако ни в одном южноафриканском источнике, ни в одной книге воспоминаний, а их в ЮАР опубликовано множество, не упоминается о применении в это период в Анголе системы «Кактус». И точно известно, что спецназ Recces никогда ЗРК «Кактус» в Анголе не использовал. И, якобы, брошенную установку так никто так и не нашел. Но, естественно, эта версия имеет право на существование…
Шесть погибших в Анголе членов экипажа самолета Ан-12 были похоронены на кладбище в Джанкое: командир капитан Сергей Лукьянов, старший лейтенант Алексей Никитин, капитан Владимир Журкин, старший лейтенант Виктор Осадчук, прапорщик Сергей Гришенков и прапорщик Владимир Шибанов. Позже там был установлен памятник-мемориал. Седьмой член экипажа лейтенант Виталий Пшенюк был похоронен на родине в Волынской области на Украине. В джанкойский полк он в 1983-1984 годах пришел оттуда «с гражданки». На школе, в которой учился Виталий, установлена мемориальная доска. Бортпереводчик экипажа, курсант ВКИМО Сергей Шолмов был похоронен на родине в г. Ульяновске. Его имя сегодня носит улица и общеобразовательная школа №13 в Засвияжском районе г. Ульяновска. Сгоревшие вертолетчики Ми-17 Дмитрий Кутонов, Юрий Неверов и Александр Дегтярь также были похоронены на родине. Среди погибших пассажиров Ан-12 находилось четыре советских военных советника, а не 11, как указывают южноафриканские источники. Это полковник Евгений Кандидатов, подполковники Александр Мартынов, Михаил Жирносек и Анатолий Перевёртов. Их станки также были отправлены на родину для погребения.

Дидерикс, по прозвищу «Дидис»

Капитан южноафриканского спецназа Андре Дидерикс, по прозвищу «Дидис»А как же человек, диверсант, который отдал приказ о пуске ракеты по самолету с эмблемой гражданской кампании «Аэрофлот»? Тот самый капитан южноафриканского спецназа Андре Дидерикс, по прозвищу «Дидис»? Что стало с ним? Мы знаем, что он продолжил службу в спецназе и дослужился до полковника. После операции «Цербер» он неоднократно принимал участие во многих диверсионных акциях за рубежом: в Анголе, Мозамбике, Зимбабве. Действовал успешно. Был награжден. Не раз. Накопил солидный опыт диверсанта и разведчика, который был по достоинству оценен. С 1988 по 1991 год полковник Дидерикс передавал его молодежи, будучи начальником Школы южноафриканского спецназа (Special Forces School) в Дурбане. Затем вышел в отставку. Трудился на ниве частной охраны. Умер в 2005 году. От рака.
Сожалел ли Андре Дидерикас о том, что 25 ноября 1985 года отдал приказ уничтожить транспортный самолет «Аэрофлота» в Анголе, в результате катастрофы которого, как он утверждал «погибли 28 человек, включая 11 русских советников»? Этого мы не знаем. Но, судя по его послужному списку – спецназовец не терзался угрызениями совести. Он был профессионалом. Но, с другой стороны, тогда в Анголе он прекрасно понимал, что сбитый Ан-12 принадлежал СССР и летел под флагом «Аэрофлота»! Это ясно из его воспоминаний. А СССР и ЮАР не находились в состоянии войны! Почему капитан спецназа ЮАР хладнокровно отдал приказ об уничтожении самолета, принадлежащего другой державе, и который по всем формальным признакам являлся гражданским воздушным судном? Предвижу возражения: мол, все это издержки «холодной» войны, противостояния двух политических систем и т. п.
Но давайте представим, что в том же 1985 году диверсионная группа неизвестной национальной принадлежности сбивает над территорией ЮАР ракетой с земли южноафриканский транспортный самолет, например «Геркулес», по облику и ТТХ схожий с Ан-12. Летевший, скажем, по маршруту Йоханнесбург - Виндхук (Намибия) - Рунду (военная база ЮАР в Намибии). Самолет гражданский. На его борту, пусть даже не оружие, а, скажем, имущество «двойного назначения»: военная форма, горючее и запасные части и пр. И все это «хозяйство» предназначено для подразделений спецназа армии ЮАР, тайно действующих на территории суверенного государства Ангола и частей антиправительственной группировки УНИТА (повстанцев, партизан, «борцов за свободу», если хотите), которым помогает ЮАР.
Я представляю, какой бы шум подняли власти ЮАР, южноафриканская, да и международная западная пресса! И как бы они назвали диверсантов, «сбивших гражданский самолет и погубивших летчиков и пассажиров мирного рейса», летевших в Рунду, на военную базу южноафриканской армии в Намибии? Территории, между прочим, в то время незаконно оккупированной ЮАР. Ответ очевиден: бандиты, террористы, преступники. Этот синонимический ряд можете продолжить сами. На этом можно было бы закончить. Если бы эта воображаемая диверсия на территории ЮАР была бы из разряда «буйных фантазий» автора. Но это не фантазии.

А если бы был приказ?

Начиная с 1984 года, в Анголе работала большая группа советских спецназовцев из спецподразделения КГБ СССР «Вымпел», который создавался для выполнения специальных заданий за рубежом. Советские руководители КГБ понимали, что в условиях «холодной войны» необходимо иметь под рукой подразделение, готовое в случае необходимости, начать активные действия в тылу противника. Задача – быть в готовности хорошенько «пошуметь». Поставить противника в такие условия, чтобы он понял: на любой его шаг, любую провокацию, диверсию всегда найдется адекватный ответ. И не только в Европе и Америке. Но и в Африке, и Азии. Представители «Вымпела» действовали во многих странах «третьего мира» - Анголе, Вьетнаме, Никарагуа, Мозамбике, а также на Кипре и Мальте.
Сотрудники «Вымпела» работали в Анголе в качестве советников. Помогали ангольцам создавать специальные подразделения по борьбе с бандитизмом. Но одновременно работали и «на себя», отрабатывая методы и приемы действий в условиях «африканской действительности». Прикидывали цели, выбирали объекты возможного воздействия на противника, прорабатывали возможные варианты проведения операций (как учебных, так и боевых) и средства для их осуществления. В том числе и в сопредельных с Анголой странах. За несколько лет через Анголу «прошло» несколько десятков сотрудников «Вымпела». Среди них А. Михайленко, П. Суслов, В. Кикоть, К. Сивов, В. Уколов, Ю. Пеньков, В. Смыслов, А. Евглевский, а также руководитель спецгруппы «Зенит» во время штурма дворца Амина в Афганистане Я. Семенов.
Сотрудник «Вымпела» Петр Суслов, ныне член Союза ветеранов Анголы, с товарищами в течение нескольких лет буквально с нуля создал в Анголе Управление специальных операций Министерства внутренних дел Анголы. За отвагу и благородство ангольцы дали ему «nome de guerra» (военное имя) – «Valente» (Храбрый). Он проработал в стране около четырех лет. За это время подготовил десятки спецназовцев и непосредственно «сопровождал» несколько важнейших операций против диверсионных групп южноафриканского спецназа Recces и 32-го батальона «Буффало». Но самое главное – П. Суслов и его товарищи создали в Анголе систему. Заложили фундамент. Базу высокопрофессионального спецназа.
Я задал Петру Евгеньевичу Суслову вопрос: а могли ли он и его люди, работавшие в Анголе, в случае получения приказа адекватно отреагировать на диверсии южноафриканского спецназа против экипажей советских самолетов и судов в Анголе? Он задумался. А потом ответил. «Наш спецназ не воевал на юге Африки. Те байки, которые сочиняют некоторые недобросовестные люди о наших «походах в джунгли Анголы и пески Намибии» – это форменный бред. Мы не ходили в спецрейды по Анголе и Намибии. И боевых потерь там у нас не было. Но мы были готовы. И реально могли бы выполнить подобное задание в ответ на ущерб, нанесенный нашим соотечественникам и нашей собственности в Анголе. Но приказа такого не поступало. Приказ об использовании людей «Вымпела» за рубежом тогда мог отдать только Председатель КГБ. И только письменно. Был бы приказ - действовали бы соответственно».
Да, возможностей людей «Вымпела» в Анголе хватило бы, чтобы адекватно отреагировать на «выпады» против наших соотечественников. И не только в Анголе, но и на территории Намибии и ЮАР. И вряд ли Дидерикс и его люди действовали бы в Анголе с той же степенью свободы и продолжали бы сбивать советские самолеты и ветролеты, если бы знали, что под прицелом могут оказаться их собственные самолеты и корабли в ЮАР. И в ответ на каждую диверсию в Анголе можно было бы запросто получить обломки южноафриканского «Геркулеса» или «Трансааля» где-нибудь под Йоханнесбургом или Преторией. Уничтоженные также безжалостно и хладнокровно, как спецназ ЮАР уничтожил в ноябре 1985 года советский самолет Ан-12 летевший под флагом «Аэрофлота». Но вот приказа такого не было…

Люди должны знать правду!

На этом, пожалуй, можно было бы завершить это повествование. Таким и был конец статьи, задуманной мной и опубликованной в журнале «Братишка» в мае 2009 года. Однако в начале ноября 2010 года на мой редакционный номер в журнале «Ориентир» раздался звонок из Ульяновска. Звонила Галина Мартынова, вдова погибшего подполковника Александра Мартынова, летевшего тем злополучным 747-м бортом. Но застав меня, она оставила сообщение на автоответчике. Позже, прослушав его, я долго не мог собраться с мыслями и силами, чтобы перезвонить Галине Викторовне – столь эмоциональным и горестным было ее послание. Я понял, что невольно стал источником всплеска ее эмоций и воспоминаний о любимом муже, отце ее детей, погибшем в далекой африканской стране…
Но, вот перед Новым 2011 годом, все же собрался с силами и позвонил в Ульяновск. Поблагодарил за теплые слова, извинился, как сумел, и попросил разрешения опубликовать текст, записанный на мой автоответчик. С разрешения Галины Викторовны делаю это.
«Сергей Анатольевич, здравствуйте! Вас беспокоит Мартынова Галина Викторовна из города Ульяновска, вдова подполковника Мартынова, погибшего 25 ноября 1985 года в самолете Ан-12, сбитом под Менонге. Я только совсем недавно узнала о Вашей статье и прочитала ее. Я Вам очень благодарна, ведь за эти двадцать пять лет я почти не знала никаких подробностей о гибели моего мужа. Сейчас после того, что я прочла этот материал, у меня в душе осталась какая-то пустота, все эти двадцать пять лет я ждала, надеялась, мне казалось, что муж вернется, и дети все-таки встретятся со своим отцом… Спасибо Вам и за то, что Вы написали: это очень правильно, если бы в подобных обстоятельствах был сбит южноафриканский самолет и пострадали бы их граждане, то в ЮАР подняли бы такой шум! Но почему Советский Союз тогда даже словом не обмолвился о том, что в Анголе погибли люди? Там же летели наши граждане, наши советники, которых наше государство послало выполнять в Анголу свой долг? Прочему никто ни сказал об этом? Это очень обидно и горько…
Горько сознавать, что жизнь, которую я прожила с моим мужем, была такой короткой, а дети так и не встретились с отцом, выросли уже без него... Ваша статья снова бередит старые раны, но все равно спасибо Вам за то, что вы написали. Люди должны знать правду».
Что добавить к этим горьким словам, этому крику души человека, много лет назад потерявшего в Анголе своего любимого? Никакие слова утешения не восполнят жене потерю мужа, а детям - отца. Могу только сказать, что свой долг Александр Мартынов и его товарищи выполнили. До конца… Их некому, и не в чем упрекнуть. Но есть в чем упрекнуть наше государство. Права Галина Викторовна: никто в Советском Союзе не сделал никаких заявлений, предостережений, никто не предпринял соответствующих публичных шагов по поводу сбитого советского Ан-12 в далекой Анголе. Никто не отдал приказа Петру Суслову и его товарищам. Только в одной из советских газет появилось коротенькая заметка о том, что в ангольской провинции Квандо Кубанго «сбит военно-транспортный самолет ВВС Анголы»…

Автор благодарит Сергея Карамаева за помощь, оказанную в подготовке материала.

Сергей Лукьянов - командир экипажа Ан-12, сбитого 25 ноября 1985 г. в Анголе

Сергей Лукьянов - командир экипажа Ан-12, сбитого 25 ноября 1985 г. в Анголе

Последние секунды переговоров экипажа Ан-12, бортовой номер СССР-11747...(Прослушать аудиозапись)

Отреставрированная пленка с черного ящика Ан-12 №11707. Разговор летчиков в кабине после поражения ракетой. Прислал А. Бучнев (Саратов)

Похороны экипажа Лукьянова (Видео)

 

МАРТЫНОВ Александр Петрович, 1950 г.р., подполковник, советник командира батальона 25 бригады ФАПЛА, погиб в Анголе при исполнении интернационального долга 25 ноября 1985 года. Похоронен на Центральном кладбище г.Ульяновска. Фото из архива семьи.

МАРТЫНОВ Александр Петрович

Говорит Мартынова Галина Викторовна, вдова подполковника Мартынова...(Прослушать аудиозапись)

Майор Кутонов Д.Ф. Родился 25 марта 1953 г. в д. Весёловка Фёдоровского района БАССР. В 1973 году окончил Саратовское высшее авиационное училище лётчиков. После окончания остался в училище на должности лётчика - инструктора. В 1983 г. заочно окончил Сызранское ВВАУЛ и получил диплом лётчика - инженера. Совершил 343 прыжка с парашютом. Погиб (был сбит) 5 декабря 1985 г. в Республике Ангола. Награждён орденом "Красной Звезды" посмертно. (Фото с сайта www.dunin-a.narod.ru)

Никто не забыт!


В 2015 году история с самолетом Ан-12 получила новое продолжение. Спустя 30 лет после трагедии, разыгравшейся в ангольской саванне, делегация Союза ветеранов Анголы в сопровождении съемочной группы НТВ направилась почти в самый центр южноафриканского региона для того, чтобы найти место падения самолета, установить там памятник советским гражданам, погибшим при выполнении своего интернационального долга. И снять документальный фильм об обстоятельствах гибели летчиков и советников. В состав делегации входили: заместитель председателя Союза Сергей Коломнин, член Совета Союза, вице-губернатор Тульской области Юрий Андрианов, который в 1984-1987 гг. был советником оперативного управления генштаба ФАПЛА, вдова погибшего помощника командира корабля Ан-12 Алексея Никитина Елена Никитина, бортовой радист отряда Ан-12 в Анголе (1984-1985 гг.) Николай Шурыгин и группа НТВ во главе с ветераном Анголы Алексеем Поборцевым.


23 сентября 2015 года делегация на ангольском военно-транспортном самолете Ан-72 вылетела из Луанды в Менонге. Командование ВВС Анголы выделило в наше распоряжение два вертолета ВВС Анголы Алуэт-3, которые должны были помочь отыскать место падения Ан-12. Но возможно ли такое? Прошло 30 лет!
Обстановка осложнялась тем, что по данным ангольских властей, местность вокруг места падения самолета могла быть заминирована УНИТА - еще в те времена, 30 лет назад! И с тех пор никто не занимался снятием мин, а по данным ООН, Ангола занимает первое место в мире по количеству установленных и неизвлеченных мин — их около 12 млн. Свыше 100 тыс. ангольцев уже в послевоенное время получили увечья и погибли, подорвавшись на них. Поэтому командование размещенной в провинции дивизии выделило нам в помощь группу саперов.
Нашли мы свидетелей и очевидцев крушения самолета, разбившегося 30 лет назад. Один из них, Самису, в те годы командир территориального батальона ОДП (полувоенное формирование) ясно и четко помнил тот день. Он рассказал, как увидел показавшийся со стороны Куито-Куанавале самолет, который вдруг задымился и начал снижаться, а спустя несколько десятков секунд стал разваливаться в воздухе. Его обломки, столкнувшись с землей, взорвались. Самису и бойцы батальона несколько часов добирались до места крушения самолета – по его словам от него мало что осталось. После того как сухая трава, подожженная горящим топливом Ан-12 полностью выгорела, бойцы смогли приблизиться к обломкам. Самису, по его словам, четко понимал, что самолет сбит врагом - УНИТА (о южноафриканском спецназе он тогда не знал) и осознавал, что унитовцы могут появиться здесь буквально через несколько часов. Поэтому он отдал распоряжение своим людям искать все, что могло представлять ценность для выяснения причин трагедии. Но в первую очередь останки людей… Все останки погибших, которые удалось найти ангольским бойцам, поместились в трех полиэтиленовых мешках….


В течение трех дней ангольские летчики на вертолетах Алуэт-3 вместе с нами искали место падения Ан-12. К ним присоединились и два легких вертолета ангольской полиции, выделенные нам в помощь губернатором провинции Квандо Кубанго. Всего в обеспечении нашей миссии в Менонге: поиск места падения Ан-12, доставка делегации, съемочной группы и временного монумента в память о погибших, работа саперов на прилегающей территории, доставка группы ангольского телевидения и охраны и пр. было задействовано четыре легких вертолета, которые совершили до 16 вылетов с аэродрома Менонге в район падения советского Ан-12. Часть группы обеспечения (саперы, охрана) добиралась к месту на автомобилях, но большую часть пути им пришлось проделать пешком – машины не смогли проехать по лесистой местности.
При поисках места падения Ан-12, подтвердились слова ангольского ветерана Самису: выяснилось, что самолет практически рассыпался в воздухе и его обломки разбросаны на достаточно большой территории. Части самолета, что достигли земли, по большей части сгорели. Командир ангольской эскадрильи Алуэт-3 летчик Умберту, который виртуозно владеет техникой пилотирования вертолета, и Алексей Поборцев во время одного из разведывательных вылетов обнаружили на земле кучу блестящих на солнце обломков от какого-то летательного аппарата! Но были ли это остатки сбитого 30 лет назад Ан-12? Неизвестно….
На следующий день Умберту на Алуэт-3 совершил еще два разведывательных вылета в тот район и выяснилось, что большинство деталей, разбросанных по земле, принадлежат разбившемуся здесь в 80-х годах ХХ в. кубинскому самолету МиГ-21. Но, приземлившись на этом месте, Алексей Поборцев вместе с оператором НТВ Александром Стволиным и бортовым радистом отряда Ан-12 Николаем Шурыгиным нашли в лесу несколько обломков, явно не принадлежавших МиГ-21. Николай Шурыгин безошибочно опознал среди них часть плоскости (крыла), сбитого советского Ан-12… Ангольским летчикам удалось отыскать небольшую площадку поблизости, на которой смогли безопасно приземлиться вертолеты с делегацией Союза ветеранов Анголы. Было решено установить временный памятник именно в этом месте.


Позже ангольским летчикам при облете окрестностей все же удалось обнаружить поблизости несколько больших фрагментов сбитого южноафриканским спецназом самолета Ан-12 (предположительно хвостовая часть и двигатели). Но сесть в этом месте вертолеты не смогли из-за плотной растительности – в этом районе закрытая местность, преимущественно покрытая высокими деревьями и кустарником. Это не классическая африканская саванна, а местность, которую ангольцы называют «мата» - лес. 30 лет назад именно такая растительность помогала повстанцам УНИТА скрываться от правительственных войск. 25 сентября 2015 года найденный фрагмент крыла сбитого советского Ан-12 был установлен в основание временного памятника, который представляет из себя армированную деревянную стелу красного цвета с навершием в виде пятиконечной звезды и знаком «Союз ветеранов Анголы» в середине. К стеле прикреплена алюминиевая табличка с надписью:

Памяти погибших в Анголе 25 ноября 1985 г. советских военных летчиков и советников:
СЕРГЕЯ ЛУКЬЯНОВА, АЛЕКСЕЯ НИКИТИНА, ВЛАДИМИРА ЖУРКИНА, ВИКТОРА ОСАДЧУКА, СЕРГЕЯ ГРИШЕНКОВА, ВЛАДИМИРА ШИБАНОВА, ВИТАЛИЯ ПШЕНЮКА, СЕРГЕЯ ШОЛМОВА, АЛЕКСАНДРА МАРТЫНОВА, ЕВГЕНИЯ КАНДИДАТОВА, МИХАИЛА ЖЕРНОСЕКА, АНАТОЛИЯ ПЕРЕВЁРТОВА

К установленному памятнику делегация Союза ветеранов Анголы и вдова погибшего помощника командира корабля Алексея Никитина Елена Никитина возложили венок. Почетный караул из ангольских офицеров отдал честь. Все члены делегации и ангольские военные, находившиеся вместе с нами, в числе которых были вице-губернатор провинции Квандо Кубанго и командующий войсками военного округа генерал-лейтенант «Пассиш» почтили память погибших минутой молчания и русскому обычаю подняли, не чокаясь, по рюмке русской водки. В основание монумента, залитого бетоном, но еще не застывшего, вмонтировали стакан, который по традиции наполнили водкой… Вечная память погибшим и выполнившим свой интернациональный долг на ангольской земле!


Большое спасибо всем ангольским руководителям, как военным, так и гражданским, простым солдатам, саперам, офицерам, отважным летчикам ВВС Анголы, всем, кто обеспечил выполнение нашей миссии! Низкий поклон им за память о наших людях, которые погибли, помогая молодому африканскому государству выжить и победить.

 



Поиск по сайту
Случайный MP3 файл с сайта
Установите Flash-проигрыватель 06. Малярия

Перейти к разделу >>
© Союз ветеранов Анголы 2004-2017 г. Все права сохраняются. Материалы сайта могут использоваться только с письменного разрешения СВА. При использовании ссылка на СВА обязательна.
Разработка сайта - port://80 при поддержке Iskra Telecom Адрес Союза ветеранов Анголы: 121099 г. Москва , Смоленская площадь, д. 13/21, офис 161
Тел./Факс: +7(499) 940-74-63 (в нерабочее время работает автоответчик)
E-mail:veteranangola@mail.ru (по всем вопросам)