Региональная общественная организация участников оказания интернациональной помощи республике Ангола
Поиск по сайту
Подписка на новости
Ваше имя:
E-mail:
Случайный MP3 файл с сайта
Установите Flash-проигрыватель 02. В поход! (вариант)

Перейти к разделу >>

 

Ушел из жизни ветеран Анголы

Владимир Николаевич КАЗИМИРОВ

(1929 - 2024)

19 апреля 2024 года после продолжительной болезни скончался наш товарищ, Член Союза ветеранов Анголы, Чрезвычайный и полномочный посол СССР в Народной республике Ангола (3.09.87 - 10.10.90) Казимиров Владимир Николаевич (род. 1929). Совет Союза ветеранов Анголы выражает глубокие соболезнования родным и близким Владимира Николаевича.

СКОРБИМ

Е. Чернецов - Самые памятные дни

Примечания и дополнения членов Союза ветеранов Анголы к воспоминаниям майора Евгения Чернецова «Самые памятные дни».

Архив Союза ветеранов Анголы.
Воспоминания майора Чернецова Евгения Петровича,
советника командира отдельного артдивизиона ФАПЛА
Находился в Анголе с 1.05.1980 по 1.06.1982 гг.
Участник БД
Примечания по тексту и сноски Коломнина Сергея Анатольевича,
Тел. 985 290-36-19,
interangola@mail.ru


К вопросу о некоторых командировках.
Часть 1.
Отъезд.


В начале 1980 года, кажется в январе, меня вызвал к себе в кабинет замполит полка и то ли предложил, то ли приказал, а командира тогда не было на месте, собираться в командировку в качестве военного советника в Анголу, к кубинским товарищам. Причем было твердо обещано, что если откажусь, то партбилет на стол со всем вытекающим. А мне этого очень не хотелось, последнего, поскольку после весенней инспекторской проверки ( в марте-апреле) я должен был идти на повышение или начальником штаба одного из полков своей артиллерийской дивизии, или командиром отдельного дивизиона в одну из дивизий на Карельском перешейке. Второй вариант был очень интересен своей перспективой, так как планировалось такие отдельные дивизионы развернуть в полки, что и произошло несколько позже и без меня. « Мимо рота носят чачу…». В общем, пришлось согласиться, и буквально через день начальник отдела кадров дивизии направил меня на медкомиссию в гарнизонный госпиталь, вместе с женой. Как оказалось и она должна тоже собираться со мной. Прошел комиссию, жена тоже. Ждем вызова. Прошел февраль, потом март. Тишина. «Кадры» ни гу-гу. Потихоньку начал забывать, что куда-то собирался. Командир полка, Алексей Веташенков, уже сказал, что я пойду в мае на отдельный дивизион в Хийтолу, кто служил в ЛенВО, тот знает, где это. В принципе не очень далеко от Питера. Меня это полностью устраивало. И вот 17 апреля , в свой день рождения , прихожу я в полк полный уверенности в сегодняшнем и завтрашнем дне и дежурный по части зовет меня к телефону , поскольку я был рядом с дежуркой. Беру трубку , а там кадровик дивизии с вопросом: « ты дивизион сдал?». Сначала я не понял вопроса, а потом … «Блин……! ! !». В общем, я понял из всего сказанного и мной кадровику и кадровиком мне, хороший мужик был, что мне надо быть в Главном штабе Сухопутных войск в Москве, в 10 утра 18 апреля. Делать нечего, пошел к командиру с извинением, что застолья не будет. Веташенков только руками развел, замполита не спросишь, слинял сукин сын, а ему самому распоряжение, как снег на голову. Болеть не надо. Срочно был отправлен один комбат за водкой и закуской, второй засел писать ведомость сдачи—приема под руководством начальника штаба, ему же принимать все хозяйство, третьего отправили в парк за машиной, чтоб была наготове развозить, если понадобится, тела павших бойцов. Позвонил домой, услышал, что меня любят и ждут, и рубашки погладят.
Часам к 13 всё было сделано- написано и подписано, принесено , разложено и налито. Замполита не позвали, он, изволите видеть, забыл сказать о новости еще несколько дней назад, как выяснилось. Ну, не …. ?! Посидели , попрощались , и я поехал на вокзал в Питер брать билеты на «вечернюю лошадь». В Москву поезд приходил где-то около 6 утра, других билетов было не купить, так что не выспался и как-то кушать охота. Поскольку Ленинградский вокзал мне был не знаком, то поехал на знакомый, Белорусский. Все-таки почти 5 лет ездил через него в Германию и из Германии. Не все еще забылось , да и время как-то нужно было потратить. На Белорусском встречаю еще одного кадра, Володю Сытенко , учились вместе на Центральных артиллерийских курсах. Слово за слово, выяснили, что нам в одну и ту же сторону и даже в один кабинет. Стало веселее. Ну, а потом нашли и предприятие общепита, и стало совсем хорошо. И помылись и побрились и поели. Чудо! К 9 утра прибыли в Главный штаб, хотя в предписании стояло: к 10. Но ведь делать-то было нечего. Дождались. Пробыли там, самое большое, минут тридцать. Пока нашли кабинет и доложились. «Вас ждут в 10-м управлении Генерального штаба. Станция метро «Арбатская». К полковнику Сунцову. По возвращении из командировки прибыть к нам. Свободны товарищи». Поменяли нам с Володей командировочные предписания и двинулись мы на Арбат. Нашли. В бюро пропусков как будто только нас ждали, быстро все оформили и пошли мы искать загадочного товарища, полковника Сунцова[1]. Собственно искать то не пришлось, в бюро пропусков все рассказали, как и куда двигаться. Пришли , народу, как и мы, достаточно много, доложились. Получили указание ждать. Уже и не помню, сколько ждали, но что вот точно, еще до обеда нас собрали в каком-то классе, человек 15, проинструктировали насчет наших дальнейших действий и вручили направление в гостиницу на ул. Мосфильмовская. Как потом узнал: кличка «чекистская» , от слова «чеки». Размещались в номерах попарно, кому с кем удобнее. В группе оказались знакомые между собой ребята, и вопрос размещения решился быстро.
На следующий день начались наши хождения по кабинетам, где для осмотра, где для инструктажа, и обязательное посещение поликлиники. Вкатили каждому по несколько уколов, от всякой заразы, и дали несколько баночек с таблетками от малярии. Некоторые прививки действительно болезненные, но я их перенес хорошо, без температуры и прочих прелестей, типа болей под лопаткой. Запомнилось еще, что везде мы ходили группой, и старшим у нас был подполковник, как сейчас бы сказали «лицо кавказской национальности», будущий советник начальника штаба бригады. Пробыли мы в столице нашей родины десять дней. В один из последних дней нас всей группой направили на Старую площадь, в военный отдел ЦК КПСС. Особенно не стращали, я этого не запомнил, но сказали, чтобы, в случае чего… не посрамили честь коммуниста, ну и т.д. Сдали партийные билеты, после командировки, мол, получите обратно. Вот, только сейчас понял, что совершенно не помню — где потом получал его обратно. Выпало как-то. В течение этих десяти дней приобрели билеты на самолет, приоделись, кому это было нужно, на складе 10-го управления, встретили жен или съездили к женам.
Кстати насчет переодевания на складе. Совершенно ненужная операция была, как потом для себя определил. Срок носки обмундирования, армейского, продлевался на два года. Но это уж я потом уяснил, когда поздно было, и ордер на получение штатской одежды был выписан. Пришлось взять минимум и то отправить домой с женой. Жена моя, кстати, была со мной почти до самого отлета, а улетали мы 1-го мая. Поскольку жена была со мной в Москве, то естественно, мы много гуляли по городу, когда были свободны. Жена Володи Сытенко, Наташа, тоже была с ним, приехала их Калининграда. Жили они в соседнем номере, поскольку он был за кем-то из наших ребят из группы, а те жили то ли у родственников, то ли у знакомых, но номер был свободен, чем мы с Володей и воспользовались. Все равно оплачено десяткой. За два или три дня до отлета нашу группу собрали в одном из больших кабинетов управления и рассказали, кто, куда будет назначен. Мне было объявлено, что я назначаюсь советником командира отдельного артиллерийского дивизиона 130 мм пушек[2], окружного подчинения, на юге Анголы, в населенном пункте Вириамбундо. Сбылась мечта идиота! А если серьезно, то действительно мечтал быть командиром отдельного пушечного дивизиона, как отец в годы войны. Он был командиром отдельного тяжелого пушечного дивизиона и прошел Москву, Сталинград, Ленинград, и только весной 1944 года ушел на другую должность...


В миссии ГВС


Прибыли в миссию. Несколько домиков, клуб, столовая, магазин, гаражи, летняя эстрада с сидениями для зрителей в виде амфитеатра. Все постройки на возвышенности, видна часть города и, конечно, океан. Миссия огорожена, на входе, у ворот, охрана, дежурный офицер и дежурный переводчик. Все, почти, так как в Союзе, только мне показалось это все каким-то не серьезным, что ли. Видимо из-за отсутствия военной формы на дежурном и переводчике, да и охранник был в тапочках, хотя и в подобии формы, и все с оружием.
Ну и еще очень вольное, я бы сказал фамильярное, отношение переводчика к дежурному.
Как бы там ни было, завели внутрь территории, разместили по комнатам, дали возможность привести себя в порядок после полета и не пригласили на завтрак, только поставили на довольствие. В столовую с обеда и далее… . Но в 9 или 10 часов всем быть в клубе на инструктаже Главного Военного Советника. И предупредили, чтобы переоделись в самодельную военную форму, т.е. привезенные из дома зеленые брюки и рубашки армейские с коротким рукавом, кому как сделали жены[3]. Начали приводить себя в порядок. И первый шок….ТАРАКАНЫ! И какие! Огромные, каждый не менее 3-4 сантиметров в длину, черные, только что не летают. Таких никогда не видел! И самое главное — сидят и плавают в ванной. Вода из кранов не идет, набирать и сливать самому себе, черпая из ванной. Пришлось устроить натуральную охоту на супостатов. Победили. Помылись, побрились, оделись и направились в клуб. Народу собралось довольно много, мне показалось, что ряды были заполнены все. Сидели каждый по своим подразделениям, т.е. летчики, штабные и т.д. Нас, новичков, построили у сцены, лицом к залу, и каждый представился по будущей должности и воинскому званию. На этом наше представление обществу закончилось, и начался инструктаж, точнее «накачка». Это, естественно, не напоминало обычный утренний развод на занятия и работы. Все-таки армейский штаб. А повод для такого общего сбора был. Первый комичный и грешной. Как сказал ГВС генерал-лейтенант В. Шахнович : «…такие офицеры позорят наши вооруженные силы. Не отличить порошка от мыла! Позор!», « Идите сюда, товарищ офицер! Вот, поглядите на него, привел женщину и решил ее помыть, ну, черная…, так этот …удак не нашел ничего лучше стирального порошка ОМО, как будто для этого мыла нет. И споласкивать, споласкивать надо было! Чтоб потом не приходили и не жаловались, что после знакомства с нашими офицерами у женщин тело чешется. Товарищ Кирсанов разберитесь!» Все, кто сидел в зале, особенно на последних сиденьях, шеи повытягивали , чтоб поглядеть на этого «зверя в человечьем обличии». Позже выяснилось, что парень снял какую-то черную, из обслуги миссии, а она через день пришла к доктору миссии и пожаловалась на то, что все тело чешется после знакомства. Ну и пошло разбирательство. Чем кончилось, не знаю, через три дня, по-моему, улетели в округ. По второму вопросу выступил Советник начальника ПУ ВС НР Ангола товарищ генерал Кирсанов. О чем он говорил, уже не помню. Видимо что-то незначительное, поскольку в памяти не отложилось. На этом весь «развод на работы» закончился и все разбрелись кто куда. По специальности. Нас, артиллеристов, собрал советник начальника артиллерии ВС Анголы полковник Фомин, кстати, довольно известная в среде артиллеристов военного времени фамилия, но не факт, что родственник. Я так его и не спросил об этом. Первое, что его интересовало — это образование каждого, второе- кого, куда назначили, третье- кто со 130-ок. Поскольку я уже в Москве был ориентирован на эту систему, то сказал об этом. Перечислив вопросы, Фомин начал знакомиться с каждым конкретно. Кто, откуда, образование, каков опыт в должности, ну, и прочие мелочи. Со мной вопрос потребовал консультации с ГВС. Должность была в президентском полку и системы те же, но на юге советник был нужнее. Шахнович распорядился направить на юг, хотя Фомин хотел, чтобы я остался в Луанде и помогал ему. Он же был один, других артиллеристов в штабе не было. А тут советник командира дивизиона и с академическим образованием. Но с приказами не спорят. Вот в этой беседе новоприбывших с Фоминым и прошла половина дня. Подошло время обеда и, наконец, мы поели горячего. Общее впечатление: жидко, но с голоду не умрем. И, говорят, вечером, на эстраде, будет пиво! После обеда снова занятия с Фоминым. Вопросы специальности, оценка местных условий ,их особенности, оценка местных командиров, их подготовка и способности. В общем, обо всем, что может пригодиться в будущей работе. Подошло время ужина. Ни чем не отличается от обеда, только без первого, жидко. Вечером пива нам , новичкам, конечно не досталось, продавали-то на местную валюту, а в долг никто не давал. А этих денег у нас не было, как впрочем, и других. Пришлось двигать в клуб, в кино. Хоть так убить время.
Вечер, ложимся спать. Опять проблема- комары! Комары- это страшно! Нас же инструктировали, даже таблетки дали, которые мы начали принимать. Это наверняка малярия! «Но у нас было»! Достали, и накомарники в том числе, какие кто сделал, и проблема была решена. Самым красивым и большим накомарником был признан мой! Еще бы! Из оконного тюля! С красивым рисунком! И большой , на двуспальную кровать! Я гордился творением супруги, не пожалевшей любимого тюля! Ну, вот не было другого материала у нее под рукой. На следующий день мы, новички, были уже полноправными членами коллектива, появились первые знакомые. Снова занятия с Фоминым, но уже по проверке наших знаний. Ничего сложного, рутина. Так прошло, кажется три дня. Скучно. Наконец как то утром, в столовой, за завтраком, к нам, с Володей Сытенко, подошел дежурный и сообщил что через час уходит на аэродром «таблетка» ( УАЗ 452 санитарный) и мы должны ехать. Борт пойдет на Лубанго, в 5 Военный округ. Уж и не помню, кто ехал с нами еще, но приехали мы на аэродром и там торчали в тенечке еще часа три-четыре. Пока подготовили борт (АН-12), пока загрузили, мы уже и проголодались, но…. Пришлось терпеть до места прибытия. Наконец сказали нам грузиться, и садиться где придется. По центру грузовой кабины усадили человек сорок черненьких солдатиков. И мы полетели. Полет проходил спокойно и, на первый взгляд, не очень высоко. По крайней мере, четко видел животных на земле. А земля- это чудо! Красный цвет почвы, еще зеленые и уже серые кусты и деревья (начался сухой сезон), черно-серо-коричневые скалы. Цвет не забываемый! Все время полета смотрел в иллюминатор, и ничего не видел и не слышал, что делается вокруг, т.е. на борту. Летели примерно два часа, без промежуточных посадок. И, наконец, кто-то из борттехников сообщил, что мы на месте и идем на посадку. Очень странно выглядел заход на полосу со стороны гор, которые окружали город с трех сторон, подковой. Самолет сделал круг и мы на земле.


5-й Военный округ


Здороваемся со встречающими, знакомимся, один из них советник начальника артиллерии округа Шулаков Анатолий Семенович, второй советник начальника инженерной службы …… Толя, и специалист по ремонту автотехники…….. Равиль. Забираем свои пожитки и отправляемся к машина. Конечно, артиллеристы к своему начальнику. По дороге в миссию Анатолий Семенович пытается нам показать достопримечательности города, как он их знал. Крест на горе, как в Бразилии, железнодорожный вокзал, дом комиссара провинции. Дом энергетиков, дом строителей и, наконец, миссия СВС 5 Военного округа. Обычный многоэтажный жилой дом. Пять или шесть этажей. Если смотреть с боку, похож на дома советской постройки, из-за лоджий. Цвет стен темно-серый, как бетонная шуба бугристый. Два подъезда. В одном из подъездов охрана из местных солдатиков, с пулеметом Дегтярева образца 1928 года, круглый диск сверху, и автоматами. Да и встречавшие нас офицеры тоже были вооружены не только пистолетами, но и автоматами. Непривычно после Луанды. Оказывается, Толя был дежурным по миссии, а Равиль приехал встречать какой-то груз. Оказывается, выезд за пределы миссии должен быть во всеоружии. Даже в городе. Это нам с Володей потом разъяснили. С чем это было связано, я так и не понял, потому что несколько позднее народ ходил без автоматов, только пистолеты и то не все и всегда их одевали. А пока пошли размещаться, представляться начальству, и знакомиться с будущими сослуживцами. Разместились временно у Равиля, у него еще не приехала супруга, и было достаточно места. Представились Старшему группы советских военных советников в 5 Военном округе Шишканову Владимиру….., советнику начальника штаба Ратушному Владимиру Филипповичу, и советнику начальника политуправления Молотай Сергею Иосифовичу. Артиллеристу представились в аэропорту. Узнали, где, на данный момент, находятся наши части и …отправились отдыхать. Оказалось уже вечер, 17 часов… Где ужинали уже и не помню. Вот совсем вылетело из головы, где и как питались, пока были в Лубанго. Потом-то значительно позже это уже не было проблемой, но вот первые дни… . За суетой первых дней прибытия совсем не заметили подошедшего праздника 9-го мая. В один из дней перед праздником нас с Володей повез переодеваться во все ангольское советник начальника тыла округа полковник Чмыхун, пожилой человек, прошедший войну. Меня просто поразил склад вещевого имущества. Огромный бетонный ангар, разделенный внутри не высокими перегородками- ячейками, как коровник, с полом из шлака. В одном отсеке обувь- высокие ботинки на шнуровке, хромовые и яловые. В другом форма- брюки и рубашки, ремни. В следующем- головные уборы, береты зеленого цвета. Еще в одном- рюкзаки, комбинированные котелки, состоящие из собственно котелка и столовых приборов, в чехле, бритвенные станки фирмы «Жиллетт». Что там было еще ? Это знали только Чмыхун и господь бог. Переоделись, посмотрели на бирки, оказывается Куба, а материал х/б явно советский, но окрашен на Кубе, пятнистый камуфляж. Теперь, нужно получить оружие, а то без него, как голый. Все вооружены, а мы что? Получаем популярное разъяснение, что пистолеты и прочие пулеметы получим в своих частях. Володе не выдали, ну а мне, поскольку подчинен непосредственно округу, выдали автомат АКМ в комплекте и даже патроны на четыре рожка. Накануне праздника из бригад приехали старшие групп с политкомиссарами и начальниками артиллерий бригад. Из 2-й бригады привезли заболевшего малярией советника командира батальона Перова Петра[4]. Состояние его было очень тяжелым, его сразу же отвезли в кубинский госпиталь и положили под капельницы. В сознание он не приходил. Таким образом, праздник был омрачен болезнью товарища. Он приехал 20 апреля, т.е. из первой группы советников звена батальон-дивизион. Петру сделали переливание крови, но это, вроде, не помогло. Потребовалось новое переливание, а в госпитале кубинцев и ангольском нужной крови и в нужном количестве не оказалось. Все советники пошли становиться донорами. Вот таким образом я узнал свою группу крови — АВ IV ( Rh+). Как ни странно, за все годы службы никогда и нигде у меня не брали кровь на предмет определения группы. А может быть, я этот момент пропустил каким-либо образом? Не помню. Точно только, что в моем удостоверении личности штемпель, или запись о группе крови отсутствовали. Таким образом в доноры я не попал, нужна была первая группа, резус отрицательный (до сих пор помню). Положение спас, как говорили, полковник Виктор Семенович Шруб, советник командующего ВВС Анголы, прилетевший на истребителе МиГ 21 и доставивший так нужную кровь из Луанды. Правда это или вымысел, судить не берусь, но Петра вытянули[5].
Через некоторое время его перевезли в столицу, а потом и в Москву, но когда это было, уже не помню. Слышал, что он поправился, но был комиссован по состоянию здоровья. Ну, а пока он болел, в госпитале было установлено дежурство советников. Все, за исключением начальства, дежурили по два или три часа. Чем могли помочь, непонятно, но сочувствие и внимание проявили. Интересный случай произошел в эти же дни в госпитале. Привезли еще одного советника из Каамы, Алексея Степаненко[6], со всеми признаками малярии. Его провели мимо окон палаты, где лежал Петя Перов. Окно палаты было на уровне асфальта отмостки здания и раскрыто настежь. Койка Петра была видна, со всеми ее капельницами, и сам Петр был виден под марлевым противомоскитником. Алексей еле двигался, а как увидел такую картину, так сразу выпрямился, походка стала другой, совсем другой человек. Сделали ему экспрессанализы на малярию, и что вы думаете, только следы перенесенного заболевания. И так, вот, бывает…
В один из дней, то ли конца мая, то ли начала июня Шулаков сказал собираться, ночью выезжаем. Выехали утром, вел машину, гордый своим мастерством, Анатолий Семенович. Толик и я расположились сзади, а справа впереди сел переводчик, кажется Сережа Шкариненко[7]. Семенович хвастался, что ему на день рождения, артиллеристы-советники подарили компактный коротковолновый приемник, круглый и зеленый, как яблоко. Показывал радуясь. По дороге заехали в дивизион 130 мм пушек, мой дивизион. Познакомили меня с командиром и начальником штаба. Потом осмотрели территорию и то, что могли. Попрощались и поехали дальше, в Чибембу, в дивизион 122мм гаубиц. По пути осмотрели противотанковую батарею в Рио-де-Арея и реактивную батарею «Град», стоявшую чуть дальше по шоссе. Интересно было глядеть по сторонам. Как от гор местность переходит в равнину с редкими холмами, точнее серыми скальными образованиями. Крупных, да и мелких населенных пунктов практически не было, кроме пожалуй городка Шибия ,там был очень красивый изнутри католический костел, который Семенович обещал показать на обратном пути. Приехали в Чибембу. Место удивительное. Старые дома португальской администрации, водонапорная башня, придорожный ресторанчик и огромная гора. Как мне рассказали, это последняя и самая высокая гора на юге Анголы. Тонго-Тонго, высота, примерно, 1440 м над уровнем моря. Между горой и городком ущелье , да и сам городок расположен на плоской высоте на 100-150м ниже Тонго-Тонго. Примерно в 1000-1500 м от городка на север еще одна плоская возвышенность и на ней грунтовое летное поле с полосой 1000 метров для легкомоторной авиации. В годы португальского владения, этим аэродромчиком активно пользовались. А сейчас только иногда прилетит вертолет, да и то сядет на площадку в военном городке. Шулаков сообщил нам, т.е. Толе и мне, что если разрешит командующий округом и наш старший, Шишканов, то мы будем жить в этом городке, а пока нам готовится домик в Вириамбундо. Городок мне очень понравился. Довольно чистенький , не разрушенный, и очень надеялся, что с водой в башне. В Лубанго воду включали утром и потом отключали до вечера, днем вода бывала чрезвычайно редко, это был праздник. Водой запасались и расходовали очень экономно. Я надеялся, что в Чибембе проблем с водой не будет. Водопровод и насосную станцию местную ремонтировали. И еще одно соображение, в Чибембе располагалось небольшое подразделение кубинских войск, связисты. И обещали находиться там достаточно долго. Вот это, пожалуй, было определяющим при выборе места жительства советников двух дивизионов. В Чибембе дождались ангольских офицеров-артиллеристов и других штабных офицеров и выехали в Кааму, во 2-ю мотопехотную бригаду, с расчетом там пообедать. Каама от Чибембы, примерно, в 90-100 километрах по трансафриканскому шоссе, ведущему на юг Африки. Таким образом, крупные гарнизоны ангольских войск стояли, примерно, в 100 километрах друг от друга, начиная от Лубанго до Ондживы, прикрывая шоссе. Расстояние от Лубанго до Каамы считалось вполне безопасным для поездок на машинах в любое время суток. Но вот дальше Каамы …. Так мы все, советники, думали тогда, в мае- июне 1980 года.
К обеду приехали в бригаду. Я перезнакомился с советниками бригады, Толя был знаком с ними раньше. Пообедали у советника начальника артиллерии бригады …. Евгения Петровича, почти полным моим тезкой, и его жены. Как могли, осмотрели городок, в котором главная достопримечательность-это дом командира бригады с неизменным красным спортивным автомобилем рядом. Если автомобиль рядом с домом, то комбриг, команданте Фарушко, в доме, или где-то рядом. Городок располагался на склоне возвышенности простиравшейся с севера. Хотя эта возвышенность имела и плато и русла пересыхающих речушек и возвышенности, но по большому счету- равнина, покрытая деревьями. Возвышенность в Кааме последняя до самой южной границы Анголы, и из городка открывалась панорама расположенной ниже равнины до самого горизонта. Под горкой мост через речку, бетонный, другой не устоит во время полной воды. Речка весьма бурная в сезон дождей, а в сухой сезон, курица перейдет, не замочив ног. Май- это сухой сезон. Еще подумалось, что из Каамы будет видно по пыли, что кто-то двигается в сторону городка. Местность… Только три-четыре грунтовых дороги ведут из Каамы на юг и одно шоссе. Остальное — лес и пятна возделанных полян среди невысокого леса. Нет, деревья большие и даже огромные были, но не в Кааме. В Кааме высокие деревья, метров 10-15, конечно, были, вдоль шоссе и южнее, около воды. Но вот чтоб на деревьях устроить пункт наблюдения, таких деревьев не было. Средняя высота деревьев 5-6 метров при толщине стволов 20-30 сантиметров. Не для наблюдателей. Тем более, что на деревьях любят поселяться черные скорпионы, не смертельные, но очень неприятные существа, бррр… .
Ну, вот пообедали, нагулялись, и надо бы трогаться вперед, но…нельзя. Пока не прибудет сопровождение в виде зенитного взвода, он так и назывался- взвод сопровождения колонн, командир бригады отпускать офицеров и советников в дорогу отказывался. Но взвод где-то задерживался, а ехать было нужно. Фарушко согласился отпустить нас, но предупредил, чтоб смотрели и слушали во все глаза и уши. Анатолий Семенович для этого снял брезентовые двери на уазике, и он стал совершенно продуваемым, что не давало комфорта сзади сидящим. Часов в 19.30 выехали, фары не включали, скорость максимальная в данных условиях. И началась гонка! Впереди «Урал», сзади « УАЗ». Благо, что ночь лунная, и при свете луны читать можно. Яркость луны меня просто поразила, никогда такого не видел. У людей в кузове впереди идущей машины можно было черные лица различить с расстояния 60-70 метров. Это чудо какое-то. Точно так же, потом поразили совершенно черные ночи, когда, буквально, в трех шагах ничего не видно. Но это будет потом, а сейчас гонка по шоссе на Шангонго. Примерно через полчаса переводчик завозился и снял автомат с предохранителя, вызвав неудовольствие Шулакова, мол, палка при неосторожном движении может стрельнуть. Но тот показал влево. С левой стороны приближался свет фар, но не слепящий, а такой, тускловатый, но в темноте достаточно яркий, чтоб хорошо видеть дорогу, тем более при луне. В этом районе ночью, при свете ездили только машины группировки «УНИТА», остальные свет не включали. Велика была опасность атаки самолетов ЮАР. Практически каждую неделю бывали случаи атаки, и не всегда безрезультатные. Летчики, у ЮАР, были опытные, много наемников из разных западных стран[8], и даже женщины. На штурмовку вылетали, как правило, легкие реактивные самолеты «Импалла», вооруженные неуправляемыми ракетами и крупнокалиберными пулеметами. Штурмовики делились на ночников и дневников, в зависимости от бортового оборудования. Ночники вылетали, где-то около 18.30- 19.00, а дневники с рассветом, с 6.00-7.00 утра. Ну и летали пока горючее позволяло, благо лететь было не далеко, по прямой около ста километров от границы. А в Намибии полевые аэродромы с металлическими взлетными полосами и бетонная полоса около границы. Вот отсюда и погашенные фары и высокая скорость при движении. Кроме того, это был район, через который периодически проходили отряды антиправительственных войск «УНИТА», рейдовые отряды движения за освобождение Намибии, «СВАПО». Если вторые были друзьями, то к первым лучше не попадать. Так что когда мы увидели свет машины с левой стороны по ходу движения, напряжение возросло. Я дернул затвор автомата и поставил на предохранитель, уверен был, что успею снять, ну и ствол в сторону света. Так неслись минут несколько, пока сзади света не стало видно. Проезжаем поворот и несколько домов сбоку. Анатолий Семенович говорит, что это Умбе- поселок в котором днем «ФАПЛА» и «МПЛА-ПТ», а ночью «УНИТА», и что через этот поворот и перекресток проходит дорога «УНИТА» с юга, от реки Кунене, на восток и север. Все может быть! Этот перекресток с поворотом проезжали достаточно медленно, чтоб двигатели не ревели на полной мощности. Особенно « король» Ангольских дорог и бездорожья- « Урал». Нигде ни огонька. Это, кстати, характерная черта ангольских населенных пунктов, кроме Лубанго, Шангонго и Шибии. Там на улицах был свет. Минут через десять- пятнадцать подъехали к строящемуся мосту, он еще не был открыт. Рядом был устроен временный мост, движение по которому регулировался военной полицией. Переехали на левый берег Кунене и оказались в Шангонго. Еще несколько минут и мы у домов Советских советников. Приехали прямо к ужину. Ужинали в столовой строителей-мостовиков и разместились для отдыха там, у кого было свободное место. Нам с Толей повезло, в одной комнате было свободно, люди были в отпуске, а холодильник был забит апельсинами. Можно жить! Перезнакомился с советниками — Кунделем Костей, Чередником Толей, Володей Демиденко, советником командира бригады Сергеем, советником начальника артиллерии, Борисом Ивановичем, по-моему, ну, и остальными, уже и не помню с кем. Легли спать довольно поздно и всю ночь крутились, спасаясь от комаров. Утром проснулись — физиономии чешутся, искусаны комарами. Сполоснулись, позавтракали и поехали в расположение 19-й пехотной бригады, Пеу-Пеу, место так называлось. По дороге увидели большую плантацию цитрусовых, и решили, при возможности, приобрести цитрусов, что можно. Но в этот приезд ничего не получилось. Приехали в бригаду. Она располагалась на территории бывшей португальской тюрьмы. Казармы. Рядом учебное поле бригады. Меня назначили на проверку безоткатных орудий Б-10 и минометов. Ну, минометы знакомы, а что такое Б-10? Первый раз увидел, что это такое. Труба на треноге с прицелом для стрельбы прямой наводкой. В общем «смерть врагу, п…ц расчету». Надо бы произвести их выверку, но инструмента нет, отверток всего-навсего. А меня карманы тоже не ящик с инструментом. Черненькие разводят руками- мол нету советник, но мы и так попадем. Доложил Шулакову, тот плюнул и сказал …. ну, в общем, что он думает о них всех. На этом первый день работы закончился. Вернулись в домики советников, на обед и все такое. После обеда никуда не поехали, не ближний свет в одну сторону, все-таки. Играли в волейбол, пили пиво у строителей и ждали высокое начальство. На следующий день должны были быть батальонные учения с боевой стрельбой и начало сборов комбригов, их заместителей и командиров батальонов округа.
Вечером прибыло высокое начальство со своими советниками и сразу стало как-то несколько напряженно. Утром начались показные учения. Как ни странно, черненькие из безоткаток стреляли действительно довольно метко, со второго выстрела попадали. Но ведь вопрос то в том, будет ли у них возможность второго выстрела? А орудия перед стрельбой я, все-таки, выверил, нашел отвертки и время. После обеда вернулись в свой городок, где предстояли занятия с советниками. Я проводил занятие по стрельбе в горных условиях, выслушали со всем прилежанием и вниманием, даже что-то записывали. А после занятия, так чтоб не слышал Шулаков, спросили, зачем это занятие нужно было, ведь и так все знают, что условия стрельбы горные и таблицы стрельбы показали горные. Мне было очень неловко, но ведь приказ начальства… В следующий раз буду умнее. А вот , что интереснее, так это то, что никто не считал поправок в данные для стрельбы. Пришлось срочно готовить новое занятие и проводить его буквально наспех, в этот же вечер, поскольку на следующий день все разъезжались…

 
Вириамбундо, Чибемба[9], июнь 1980-август 1981 года.


По возвращении из Шангонго, начали срочно собираться в дорогу, ведь на следующий день утром уезжать. Собирать было в принципе нечего, один чемодан, сумка и оружие. Последний раз посмотрели кино на крыше дома и отправились спать. Утром, после обязательной политинформации, еще раз получили от старшего группы советников, Шишканова Владимира Алексеевича, энергичный инструктаж с пожеланиями на будущую работу и обещанием выделить для нас один «УАЗ 469» на двоих, погрузились в «уазик» Шулакова Анатолия Семеновича и тронулись в дорогу. Ехали не спеша, с осмотром местных достопримечательностей, в частности костела в Шибии. Красивое здание, красивое убранство. Мне понравилось. Ангола ведь вся католическая, с примесью местных верований, своих у каждого народа, и тому подобное. Есть даже колдуны «Вуду», видел издали, близко не подходил, не по себе как-то находиться рядом с ними и глазеть. Если колдуну не понравишься, может наслать какую-нибудь заразу или еще чего. Понятно, что чепуха и враки и мы вообще атеисты, но… все-таки лучше поберечься. И не нарываться. Целее и здоровее будешь. Ведь Африка совершенно не исследована в этом отношении, да и в других тоже. Загадочная и притягивающая к себе территория, без относительно к какой-либо стране. Всё интересно! И на севере и на юге.
Вот так , посматривая по сторонам, доехали до Вириамбундо, нашей нынешней резиденции. Проехали к штабу дивизиона и уже с командиром дивизиона и заместителем командира по тылу пошли смотреть домик, приготовленный для нас. Поднялись на крылечко, открыли дверь в первую комнату и … чихнули, от пыли и запаха медицинских препаратов. Здесь был медпункт дивизиона. Командир, Шагаш Мария Ранжел, ничуть не смутился, заявив, что мы пока поживем здесь, а потом отремонтируют « во-он, тот желтенький домик, и мы переедем туда» ближе к моменту приезда наших женщин. Мне показалось, что сделано это будет совсем не скоро и придется Ранжела подгонять. Он вообще парень был не слишком торопливый. Это что касалось его самого и его советника. В остальном, отличный товарищ и командир. Прекрасно говорил на русском языке. Учился в Ленинграде на артиллерийских курсах два года, из которых год учил язык. Это, конечно, не полный курс среднего училища советского, но и не ангольское училище. На ЦАОКе учить иностранцев умели хорошо. Так что с подсоветным мне повезло. При работе в штабе не нужны будут словари, русско-португальский и португальско-русский, под мышкой! Язык, конечно, придется учить, но это уже не будет сложной задачей, есть, кому помочь.
Но это все лирика, а пока осматриваем домик. Собственно осматривать более нечего, туалет и кухня, оставшаяся комната до верху завалена медицинским имуществом. Зам.командира отправляется за работниками, т.е. солдатиками, и необходимым имуществом: как то стол, стулья, шкаф ( пусть металлический ), кровати, стол и стулья на кухню и двумя большими баками для воды( питьевой и для гигиены). Газовую плитку и баллон с газом привезли с собой. Короче, начали мы с Толей устраиваться, ну Анатолий Семенович двинулся в обратную сторону, в Лубанго. Первым делом попросили принести воды и швабры, для мытья полов в помещениях. Полы вымыли. К этому моменту привалила толпа солдатиков с нашими будущими пожитками. И помочь и посмотреть на советников, интересно. Вроде устроились, но нет бочки для хранения воды, и толпа кинулась искать. «Белые люди среди туземцев». Поневоле проникнешься пониманием белых хозяев. Приволокли штуки четыре, и из них только одна могла быть использована, остальные из-под горючего. Сели, закурили, и сразу же просьбы со всех сторон: «камарада асессор, ум сигару, пор фавор», что на доступном языке означало: «товарищ советник, одну сигарету, пожалуйста». Мне стало совершенно ясно, что в среде солдатиков лучше не курить, ограбят начисто. Офицеры просили закурить, только если у них все закончилось. Вот так и началась наша совместная жизнь в Вириамбундо.
Вечером приехал подсоветный Анатолия, командир дивизиона 122 мм гаубиц, сокращенно Эрберт. У него много имен, в соответствии с католической традицией, но это главное. Как и в случае с Ранжелом. И этот парень так же свободно говорил на русском языке. Они вместе, с Ранжелом, учились в Ленинграде. Разговаривали очень долго, пока не прибежал солдатик и не доложил Ранжелу, что все готово и командира ждут. Нас пригласили на ужин, с пивом и жареным мясом, с жареным картофелем. По тем временам, угощение царское! Картофель был большой редкостью на нашем столе. И это только в мирное время. Ел я его всего раза три или два, по праздникам. Не растет он в Анголе. Познакомились со всеми офицерами дивизиона и за разговорами, через командиров, как переводчиков, проговорили до полуночи. В конце посиделок договорились, что на следующий день поедем в Чибембу, знакомиться с тамошними офицерами. Утром поднялись поздно, так что завтрак наш совсем остыл, но повар мгновенно его подогрел и мы подкрепились. К 12 часам пришла машина из Чибембы, и Толя уехал. А я пошел в штаб, знакомиться с документами и штабной командой. Встретил меня начальник штаба, Антонио Жоакин Фернандеш (Долизи). Интересный парень, учился на Кубе, полный курс училища, грамотный в специальных вопросах. Так что с этой стороны мне повезло. Единственное, что огорчало- он не владел русским языком. Но, как говориться, « у нас было», не нужно таскать словари, для них нашлась полочка в кабинете, и они всегда были под рукой.
Дивизион был сформирован в 1976 году, получил почетное наименование « имени 27-го марта». Вооружен сначала был 85 мм пушками Д-44, а в 1979 году был перевооружен на системы 130 мм, М-46. Состоял дивизион из трех батарей, по четыре орудия в каждой, взвода разведки дивизиона, взвода связи, транспортной роты и авторемонтной мастерской, медицинского пункта и хозяйственного взвода. Тягачами для орудий служили тяжелые грузовики «КрАЗ-255» высокой проходимости, «Короли саванны». Транспортной роты как таковой не было, в неё просто ввели три запасных тягача батарей, шесть «Урал-375» взвода подвоза боеприпасов, четыре «Урал-375» хозяйственного взвода, санитарную машину «УАЗ» и, кажется, все. Забыл еще отделение противовоздушной обороны ( ПВО), но это была уже импровизация. Из взвода разведки выделили двух человек и научили пользоваться переносными зенитными ракетными комплексами « Стрела-2». Штатного взвода ПВО в дивизионе не было. Приборов артиллерийской разведки в дивизионе практически не было. Один оптический дальномер ДС-1 на весь дивизион, и более ничего. Средствами связи укомплектован дивизион был полностью, что радиостанциями, что проводной связью, кроме того, имел 100 киловаттный генератор для освещения городка, питания коротковолновых радиостанций Р-104м в стационарном режиме работы и зарядных станций для аккумуляторов автомобильных и радиостанций. Радиостанции были Р-108(109)Д. Телефонные аппараты ТА-57 и еще их какие-то чешские аналоги. А вот провода было, чуть ли не на двадцать километров, 50 катушек по 400-500 метров. Отдельная машина выделялась на это хозяйство. Позже, в 1981 году, дивизион, на проводную связь, частично раскулачили, забрали 20 катушек во 2-ю бригаду. А вот с боеприпасами было интересно. При орудиях, на тягачах, по 60 ящиков — один(1) боекомплект (720 снарядов), в запасных тягачах еще 180 (0,25 боекомплекта). Итого 1, 25 бк (боекомплекта). В транспорте дивизиона еще 360 снарядов ( 0,5 бк). Всего дивизион возил с собой 1260 снарядов ( 1,75 бк). В округе, как меня заверили, есть еще 1080 снарядов, готовых к подаче в дивизион. И столько же в Луанде, т.е. еще 1080. Всего в Анголе было 3420 снарядов калибра 130 мм. Но ведь и в президентском полку тоже были такие же пушки. Где для них снаряды ? С этим вопросом мы потом столкнулись, в 1981 году. Офицерами и солдатами дивизион был укомплектован полностью, но вот некоторых не было на месте, «дезертор», как говорил начальник штаба, в том числе и заместитель командира дивизиона. Ранжел по этому поводу говорил: « Евгений, не беспокойся, они придут, погуляют и придут». Худо было то, что некоторые ушли «погулять» с оружием. Личного оружия, автоматов, дивизиону не хватало. Некомплект 20 стволов, но с учетом «дезертор»-все в порядке. В общем и целом состояние дивизиона можно было оценить как вполне удовлетворительное. Поинтересовался обеспечением картами местности, ведь надо же знать свое положение. И вот тут меня ожидал удар! Я, да и наверняка любой офицер любой армии, рассчитывал бы на нормальные топографические карты, но то, что увидел, превзошло самые мои смелые ожидания. Белый лист бумаги с нанесенной на него координатной сеткой масштаба 1:50 000 . Серым и коричневым цветом обозначены дороги, тропы, возвышенности и т.д. и очень редкие геодезические пункты. И на обрезе, внизу карты надпись: «отпечатано по результатам аэрофотосъемки 1953 года». Конечно, за почти 30 лет, произошли изменения, надо корректировать карты, но вот такого наплевательского отношения митрополии, т.е. Португалии, к своим владениям не ожидал. Ну, да «за не имением гербовой, пишут на простой». Но вместе с вопросом о картах, возникает вопрос о топогеодезическом обеспечении, т.е. наличии приборов, наличии пунктов триангуляции, т.е. геодезической сети. В противном случае весьма велика вероятность запустить снаряд не в ту сторону. Так возникла проблема, которую мне пришлось решать в дальнейшем подручными способами. Впервые же дни познакомился с расположением батарей и их командирами. Один командир закончил училище на Кубе, два других училище в Уамбо ( Ангола ). В одной из батарей еще один офицер имел нормальное военное образование, кубинское училище. Таким образом, в дивизионе было три офицера с полным курсом военного училища на Кубе, а остальные с курсом местного училища в Уамбо. Решил ближе познакомиться с наиболее грамотными офицерами дивизиона и опираясь на них строить всю свою работу. И почти сразу же возникло недоразумение. В одной из батарей командиром был хороший, но не слишком грамотный лейтенант, а у него в подчинении молодой, только прибывший, но более грамотный, с Кубы. И вот командир на меня обиделся, мол советник предпочитает общаться не с ним, а с его подчиненным. Пришлось с помощью командира дивизиона, Ранжела, объяснить ему, что все самое новое, что мы будем изучать и делать, все начнется с него, и он станет первым во всем. Кажется, поверил, но, и вправду, многие начинания в дивизионе начинались с этой батареи. Батареи располагались рассредоточено, солдаты в подобии домиков, орудийные поезда в капонирах замаскированные. Замаскированы причем так, что ни с шоссе, ни с воздуха их не увидеть. Я, не зная где смотреть, тоже не сразу увидел орудия. Потом вошло в норму хорошо маскировать свое присутствие, что очень пригодилось. Таким образом, знакомство состоялось. Началась обычная армейская работа с поправкой на условия местности и климат. Проводил занятия с офицерами дивизиона, отдельно с командиром и начальником штаба, проводил комплексные и тактико-специальные занятия с батареями, днем и ночью. Проводил занятия по огневой службе, специфическое занятие для орудийных расчетов. Начал проводить батарейные учения, пока без боевой стрельбы. Негде было стрелять. На первых порах, проводил одно, какое-либо, занятие для командира и начальника штаба, а дальше они сами, по образу и подобию, под моим контролем. В дальнейшем помогал им готовиться к таким занятиям, с учетом разнообразной обстановки. Занимался с офицерами на винтовочном полигоне, сделанном еще кубинцами, это небольшой участок местности, оформленный как карта и с макетами домиков, деревьев и прочим и выполненный в определенном масштабе. На таком полигоне учатся управлять огнем артиллерии. В соседнем дивизионе 122 мм гаубиц такого полигона не было и пришлось вместе Толей Мазеповым сделать его. Несколько позже, в октябре- ноябре, на этом винтовочном полигоне были проведены сборы начальников артиллерии бригад и старших артиллерийских начальников округов Вооруженных сил Анголы. Такими вот делами были заполнены дни советника.
Через пару месяцев встал вопрос о точности стрельбы артиллерийских орудий в условиях юга Анголы. Дело в том, что температура воздуха и давление дают значительную поправку в дальность полета снаряда, в ту или иную сторону. И вот необходимо было выяснить величину этой поправки. Для таких стрельб требуются специальные полигоны и специальные средства контроля, чего конечно у нас и в помине не было. Но выход все- таки был найден. По той карте, издания, 1953 года, нашли две опорные точки, нашли каталог с координатами, определенными еще кубинскими товарищами. Вот здесь я хотел бы сказать свое «ФИ» советникам и специалистам управления картографии в Анголе. Имея средства и технику, в том числе самолет аэрофотогеодезии ( Ан-30 или 32) и иметь такие карты- это позор. Если это, конечно, не тупость или ограниченность советского руководства.[10]
С последним пришлось столкнуться при решении вопроса создания полигона. Обратился к старшему группы Шишканову В.А. с просьбой о помощи в получении от кубинских товарищей на несколько дней или неделю артиллерийского топопривязчика с экипажем. В ответ получил- «помощи не будет, вам это не нужно». Почему? Мне это до сих дней не понятно. У кубинцев эти машины стояли без действия, я это точно знал, специально интересовался, когда была возможность. Точно так же и в вопросе аэрофотосъемки района обороны бригады в 1981 году самолетом МиГ-21 Р. Отказано. Но это будет уже позже, в 1981 году, а пока только июнь 1980-го...
На авиабазе познакомился с ребятами из летного отряда Ан-12 ГВС. Провели в Ан-12, говорят, смотри, вот твой компас, нам он ни к чему. А вместо компаса только купол и карданы подвески. Нет его, сняли, за ненадобностью. Общий хохот. Говорят, может быть, в самолете Ан-26 главного советника есть? Знакомимся с экипажем главного. Сейчас уж не помню никого из летунов, но разговор запомнил. Показывают полетную карту с линиями направлений и подписями. «А нам астро… ни к чему, линия есть, по ней и чешем». Так вот и летают. Ребята, кажется, были из Запорожья, и Ан-12 и Ан-26. Делать нечего, знакомлюсь с одним из командиров советских БДК, стоявших в Луанде. Через него позвонил в Ленинград[11]., рассказал о проблеме, что нужно и как решить вопрос. В результате в конце августа таблицы были у меня, а командир БДК получил три бутыли «Столичной». За организацию звонка. К большому сожалению, не помню фамилии и имени командира, и «коробку» не помню. Шибко пьяный был, но говорил с Питером трезво, раз поняли меня. Вот так я заполучил таблицы расчета азимута светила. Они как раз только вышли и годились до 2000 года. Почему не догадался обратиться к морякам? У них ведь есть штурманская служба. До сих пор это для меня самого загадка. Ну, не дошло! А все было так рядом! И звонок не нужен бы был...
В один из дней в конце сентября дивизион подняли по тревоге и направили в Шангонго. Где-то через границу прошли отряды буров и угрожали городу. Дивизион быстро дошел до Каамы днем, получил во 2-й бригаде взвод зенитных установок для прикрытия от самолетов и роту мотопехоты на БТР-152 для охраны. С ротой пошел и советник командира батальона Алексей Степаненко. Ночью начали движение, без света, но под лучами яркой, как прожектор, луны. Без остановок прошли 50 километров, сделали остановку, для проверки техники, и двинулись дальше. Ни кто нам не препятствовал. Ближе к рассвету были в Шангонго. На КП 19 бригады мы приехали вместе с Ранжелом. Встретили нас командир бригады Арманду и советник Сергей. Получили задачу и район, где должен был развернуться дивизион. Вернулись к колонне и поставили задачу командирам батарей на развертывание. Одна батарея развернулась с левой стороны шоссе, а две другие с правой. Закопать орудия оказалось, возможным только в «зашоссейной» батарее, там земля оказалась мягкой, а вот в двух других… как бетон. Одну батарею ориентировали так, чтоб она могла открыть огонь, при необходимости, вдоль реки. Орудия, конечно, замаскировали. А вот как быть с великанами «КрАЗами» ? Как их укрыть? Решили просто загнать под деревья. Взвод ПВО ушел обратно в Кааму, а вот рота осталась с нами и заняла оборону с тылу и на флангах дивизиона. Так что получился приличный район обороны.
Прошло некоторое время и Арманду как-то, на командном пункте бригады, задал вопрос о точности стрельбы артиллерии. Предложили ему посмотреть самому, как будет стрелять прибывший дивизион. Он согласился на три снаряда, думал, что стрелять будет одно орудие. А мы, с Ранжелом , решили стрелять каждой из батарей, и засчитать это как учения с боевой стрельбой. На следующий день Арманду с советником приехали на НП дивизиона, на одном из направлений за городом. Ранжел подал команду, и воздух разорвал звук выстрела. Потом нам рассказали, что народ в городе попрятался, думая, что это бомбежка. Отклонение снаряда от цели были вполне приличные, не более 50 метров по дальности и по направлению. Потом второй выстрел, результат такой же. Потом третий, этот лег несколько ближе к цели. Арманду спросил, почему стреляли с нескольких сторон, ведь должно было стрелять одно орудие? Пришлось объяснять.
Результат стрельбы меня обрадовал, ведь опорная сеть в Анголе развита очень и очень слабо, только старые, португальские бетонные прямоугольники, мелко заглубленные в землю, без точного указания точки. Иные прямоугольники повалены или разбиты. Некоторые размещены на строениях, как в Шангонго, без доступа к ним для проверки. Учитывая эту специфику, а также приближенный расчет поправок на метеоусловия, результат, можно смело сказать, отличный. Командир бригады был очень доволен. Так доволен, что пообещал прислать бульдозер, для отрывки окопов. И прислал, но напрасно, бульдозер грунт этот не брал. Пришлось ограничиться не глубокими котлованами для машин, только скрыть колеса. Под деревьями земля мягче. Но и это было уже хорошо.
В один из дней проснулись в тревоге: появилась авиация. Но очень странно. Один легкий штурмовик крутился над мостом и позицией зенитных орудий, прикрывавших его. Скоро выяснилось, что его интересовал не мост, а первая моя батарея, стоявшая практически открыто. А вдали, вниз по реке крутились несколько вертолетов буров, периодически окутывавшиеся дымками. Явно вели по кому-то огонь. Как только первая батарея начинала разворачивать стволы в ту сторону, самолет немедленно начинал изображать атаку, а как только все замирало, так и самолет отваливал в сторону. А потом все начиналось с самого начала.
В дивизион пришла команда огня не открывать и орудия укрыть. А как укрыть? Земля, как бетон. Ночью сменили позиции, передвинув две батареи ближе к деревьям и, наконец, закопавшись. Третья батарея позиций не меняла, но закопалась еще глубже. Утром прилетевший самолет сделал несколько кругов, но почему-то в стороне от наших позиций. Сначала он прошел рядом, а затем искал что-то в километре от нас. Может быть, нас потерял? Его не спросишь. Будем надеяться, что не по нашу душу.
Дня три или четыре было спокойно и благостно. Советники опять начали вечерами играть в волейбол. Как я понял из докладов разведки, буры ушли. Вот в один из таких дней Сергей, старший, решил отправиться на охоту в заповедник[12]. Это километров 30-40 от Шангонго в сторону Каамы, может быть меньше, не помню. Поехали на двух машинах, тенты сняли, стекла опустили на капот и укрыли брезентом, чтоб не блестели. Я уже и не помню, кто со мной ехал, кажется, Толя Чередник, а может быть и Кундель Костя.
Но поехали днем и не скрывались. Наконец съехали с шоссе, и поехали по проселочной дороге. Зверей я не видел, все внимание на дорогу, мало ли что может на ней быть, хотя ведь не увидеть. Остановился рядом с машиной Сергея, он показывает куда-то в сторону… антилопы, небольшое стадо, и не очень далеко. Прямо с бортов начинается стрельба, и прямо из-под колес у нас срывается дикая свинья. Её, конечно, пристрелили, но вот как не заметили? И не такая уж маленькая, килограммов на 60-70. А что там со стадом? Вперед пошли Сергей и еще кто-то, может быть Демиденко, а может быть Красивский. Машут руками, мол, давайте, подъезжайте. Подъехали — две или три антилопы завалено, достаточно. Грузим туши в загашники машин, размещаемся, кто, как может и быстрее ходу с этого места, тем более, что впереди тоже были слышны выстрелы, видимо тоже кто-то охотился, тем более, что заповедник. Вернулись практически к обеду, и кто-то занялся разделкой туш, а я мытьем кузова своего «кабриолета».
Однажды Сергей пригласил меня в одну поездку. Дело в том, что командование бригады, с одобрения округа, решило выдвинуть на юг, примерно на 40 километров, усиленный батальон. Это как раз местечко Куамато. Еще 40 километров и граница с Намибией. В этом районе постоянно происходили стычки с войсками ЮАР, и сил только одной пограничной заставы в Нангомебе, почти на границе, было явно не достаточно для контроля территории. Батальон было решено усилить батареей 76 мм пушек из бригадного дивизиона. Поэтому в эту «командирскую» рекогносцировку поехал не только командир бригады с советником, но и командиры батальона и дивизиона со своими советниками, и меня прихватили, для компании.
Ехали на двух уазиках, Армандо и Сергея, мой оставили дома, с нами еще пошли два бронетранспортера и «Урал». Ехали очень осторожно, впереди двигалась разведка, в этом районе активно действовала разведка буров, перемещались отряды «УНИТА» и боевые отряды «СВАПО» — организации освобождения Намибии. Так что на дороге могло быть, что угодно. За несколько дней, до нашей поездки, на этой дороге, близко к городу, на противотанковой мине подорвался «Урал», были погибшие и раненые. Так что внимательность и осторожность не мешали. По дороге только один раз была объявлена тревога- разведка засекла боевой вертолет ЮАР. Конечно, моментально нырнули под деревья и приготовились к бою, но все обошлось, вертушка прошла мимо, то ли не заметили, то ли не заинтересовались. Подождали некоторое время, чтоб убедиться, что вертушка ушла, и двинулись дальше.
Наконец приехали в назначенный район, осмотрели, наметили районы обороны рот и батальона в целом, наметили позиции для минометной роты и артиллерийской батареи, в общем, решили все вопросы по обороне. Домой двигались значительно быстрее. Не хотелось лишний раз задерживаться в проблемном районе. Приехали, как не спешили, уже в сумерках и Армандо пригласил советников к себе домой на ужин. Поужинали довольно весело и не так чтобы очень уж через меру. Больше пили пиво и болтали о разной всячине. Разошлись около девяти вечера.
А утром Ранжел сообщил о приказе вернуться в Вириамбундо. Ждем взвод сопровождения, выделяемый 19 бригадой, подтягиваются бронетранспортеры роты, Алексей Степаненко уехал днями раньше, готовимся к маршу. Вечером подходит взвод ПВО и начинается марш домой. И опять никаких преград и налетов. Спокойно прошли весь участок от Шангонго до Каамы. За Каамой отдых в районе 2-й бригады, где прощаемся с ротой охраны, и снова марш на Вириамбундо. И опять шли без света, светила луна. А если луны не будет? А такие ночи бывали. Что тогда? На машинах СМУ ( светомаскировочное устройство) нет. Нужно будет выяснить в округе.
В Вириамбундо прибыли без происшествий и поломок. Но вот один из дефектов орудий я заметил. Заметил еще в Шангонго. Там позиции находились по обе стороны шоссе, и орудия готовились вести огонь и прямой наводкой в том числе. Так вот, некоторые оптические прицелы смотрели прямо в орудийный щит, а не в окошко для прицела. Там исправлять это возможности не было, ну, а теперь, по возвращении, необходимо было этим заняться в первую очередь. Пока дивизион отсутствовал в Вириамбундо, в нашей со Степаном жизни произошли изменения. Мы переселились. Пока дивизион был в Шангонго, домик бывшего медицинского пункта отремонтировали и подготовили к нашему возвращению. Так что возвращение совпало с переселением в новое помещение. В старом домике жить с семьями категорически было совершенно невозможно, и мы с Ранжелом решили дома поменять, а ремонт нового домика возложить на дивизион 122, Эрберта. Получилось все достаточно удобно…
За работой прошло время и, как-то незаметно, подошла назначенная дата. Собрались ехать в Кааму к Михаилу. Поехали на одной из радийных машин дивизиона, она была в тот момент без оборудования, оно было в ремонте. А машиной я временно пользовался как разъездной, с работы, на работу. Водитель-анголец в этот раз был штатный, он должен был вернуться в Вириамбундо и днем, 24 февраля, приехать за мной в Кааму. Приехали в Кааму, а Михаил уже ждет. Ну, мы с Лидой пересели в его машину и двинулись в путь, нас ждали к 14 часам, к обеду.
Поехали без всякой охраны, только для женщин взяли пятнистые накидки от дождя, ведь сезон дождей в стране. Проехали весь путь очень быстро, ведь не Михаил был за рулем, а его ангольский водитель, Казимир, так что времени затратили не много. В Шангонго приехали в назначенное время и… за стол, на обед. Потом отдых и легкая подготовка к празднику. Праздновали, а заодно и заранее провожали, довольно обильно и долго. Так что улеглись спать поздно, а подниматься надо было очень рано, чтобы выехать затемно.
Вот ведь интересно – сюда ехали… не боялись, а обратно – надо поостеречься. Ну, без головы были, без головы! Встали поздно, уже было светло, и выяснилось, что из Ондживы (11-й бригады) пришла машина с советниками. Им нужно было по каким-то делам в Лубанго, в округ. Сейчас они завтракали, и мы присоединились к ним. Позавтракали и двинулись в путь. Первой шла машина Михаила, с Казимиром за рулем , а следом, метрах в 100 – 200, шла машина 11-й бригады, за рулем был, по-моему, Толя Худоерко, точно уже и не помню. Кроме него в ней были и ребята из 19-й бригады (Шангонго).
Едем спокойно, я даже задремал. Михаил, впереди, откровенно спал. Как женщины, я не видел, но, похоже, тоже дремали. Разбудил меня треск и грохот, пришел в себя уже в кустах. Схватил автомат и за дверь, крикнув женщинам одеть сверху накидки. Они ведь как яркие бабочки на зеленом фоне. Показал женщинам, где укрыться под деревом, и пошел искать Михаила. Его в машине не было. На шоссе стоял дым от разрывов, и слышан был гул двигателей уходящего самолета. А на шоссе, в дыму, длинная фигура пляшет и кричит: « Не попали! Не попали! Не попали!..».
Второй машины не видно. Ну, думаю, накрыло её. Но вот из дыма кто-то бежит и кричит: « Все целы?». « Целы», « А мы уж думали п…ц, накрыло!». Вторая машина шла метрах в ста сзади и только въехала под крону огромного придорожного дерева, росло рядом и перекрывало шоссе, как впереди увидали взрывы от неуправляемых авиационных снарядов, услыхали звук самолета, и наш уазик исчез.
Ну, отдышались, самолета не слышно, вторую машину перегнали в кусты под деревьями, начали осматриваться, не зацепило ли кого. И, вот чудо, на нашей машине ни одной царапины. Все целы. А вот на шоссе шестнадцать маленьких вороночек от ракет, причем, как бы, восемь слева сзади и восемь справа впереди. Это определили по следам торможения и поворота машины. Казимиру — я, Михаил, Лида, Галя обязаны жизнью. Как он успел увидеть в зеркало самолет и, среагировав, увернуться от снарядов, до сих пор не понимаю. Сколько мы простояли под деревьями, в кустах, не помню. Видимо долго, но ехать ведь нужно было, а самолета слышно не было. Решили, что он ушел. И попутно выяснилось, что до Каамы, всего около 20 километров. Рванули дальше, что было сил. Не доехали, а долетели до бригады.
А там уже переполох — « советники погибли, их самолет обстрелял». А тут мы — « все в белом»! Видимо, все-таки кто-то за нами смотрел, если, раньше нашего приезда, в бригаде узнали об обстреле машин. За советниками следили. Это абсолютно точно, но мы этой слежки не видели, только иногда ощущали на собственной шкуре. Как бы там ни было, потрясение от обстрела было сильное. Поэтому я постарался быстрее уехать к себе, в Чибембу. Благо машина меня уже ждала, и шофер рвался ехать. Быстро попрощавшись с Галей и Михаилом, поехали домой и уже не торопились, думая, что здесь не достанут. Если бы мы знали, как мы тогда ошибались….
Прошло несколько дней, и все вошло в норму. Решил с Ранжелом осмотреть окрестности Чибембы на предмет наличия опорных (геодезических) точек. Ведь на гору Тонго-Тонго, не полезешь каждый раз. Хорошо, что ее, точку, хоть видно. А на карте есть еще одна. Вот и надо найти. Взяли « Урал», приборы, взвод охраны, само собой, и двинулись мимо грунтового аэродромчика, предупредив Эрберта и командира взвода орудий прямой наводки, державших под наблюдением этот аэродром. Двинулись браво, сначала по дороге, потом по тропе, правда, больше похожей на узкую дорогу, ну а потом и вовсе без дороги, напрямик.
Было утро, часов 9 или чуть раньше. Тем более, что ночью и под утро прошел дождь и земля с растительностью еще не высохли. Мы рассчитывали вернуться к 12 часам. Перед самым пеклом. Да и не очень далеко была эта точка, километров 10-15, но ее надо было найти и осмотреть. Трава и кустики просто стелились под « Урал», так и ехали до нужного района. Приехали, начали поиски. Нет точки. Продолжаем. Пустое дело, если и была, то теперь ее нет. Решили возвращаться, тем более, что становилось уже жарко, а времени – еще только 10. Подходим к машине, и на тебе, почти у самых колес бетонный, уже серый прямоугольник, присыпанный листьями и ветками. Быстренько его раскапываем и чистим.
Да, это то, что мы искали! Но где же его место? Он выдернут с корнем, т.е. бетонным основанием. И где было его место теперь не определить. Кому это понадобилось? Явно не в настоящее время, а значительно раньше. Бетон покрылся зеленью от плесени. Прогулка в пустую, хотя одно ясно — точка больше не существует. Да и время уже 11 часов. Двигаемся обратно по своим следам, чтоб лишнее не плутать по кустам. Гору нашу видно, вот туда и едем. Ехали, ехали, вдруг свист и давление масла на 0. Приехали!
Лезем с шофером под машину. Всё ясно. Веткой кустарника вырвало шланг высокого давления, и масло все выбило на землю. Как я не сообразил? Ехали то «против шерсти»! Утром влажные кусты примялись и так высохли, а теперь мы их со страшной силой распрямляли. Ну, они нас и наказали за «хамство». Делать нечего, переходим в пехоту. Определили направление и двинулись. Как бы, вроде, и не очень далеко. Вон, до тех серых скал, для начала. Потом снова определимся.
Двигаемся. Жарко. Пить охота. Фляги с водой есть у каждого. Но ведь ребятки не слушают, пьют, как хотят. И вода постепенно кончается. Подходим к серым скалам, и …в разные стороны, кто куда. Какие скалы?! Слоны! И один двинулся в нашу сторону. Мы-то ведь шли, не стараясь скрываться, шумели ветками. Но, вот как охотник Ранжел спутал скалы со спинами слонов? Бежали быстро, все казалось, что нас догоняют эти, серые. И опять охотник ошибся! Оказывается, слон долго не преследует, отпугнет, отгонит подальше и все.
Но мы то чесали минут пятнадцать-двадцать, чуть сердце не запалили. И хорошо, что никого не потеряли в панике. В общем, благодаря слоникам мы отмахали, почти бегом, несколько километров и сделали хороший крюк, но вышли на утоптанную дорогу. Дальше было уже просто. Просто шли шагом, так как охрана, наша с Ранжелом, выдохлась и выпила всю воду, в запарке. Пришлось делиться.
Наконец добежали, дошли, доползли, все! А на позиции прямой наводки и на водонапорной башне оживление, пялятся в бинокли во все стороны. Нас ищут! Но ищут машину, пыль, дым, все, что может указать на наше движение или, наоборот, на не движение. А мы еле, еле пришли пешком. И времени было уже шестой час вечера.
Где же мы бегали? Почти пять часов!!! Вот с тех пор, я в Анголе всегда носил с собой флягу с водой. Всегда! Но хорошо, что все хорошо кончается. На следующий день за оставленным «Уралом» пошел тягач «КрАЗ», у него картер и шланги закрыты, и притащил, бедолагу, на буксире. Вся операция заняла три часа. Туда и обратно.
Кстати о «КрАЗ»-ах. В дивизионе 130 мм пушек было 15 или 16 этих машин. Отличные машины для Африки, но только в южном исполнении. А в дивизион наши умники из Союза поставили машины в северном исполнении, с подогревом кузова. Можете себе представить каково ехать на такой «сковородке» в «духовке». Слава богу, что котлы подогрева картера были сняты еще в Луанде. Печки и трубы подачи газов в систему обогрева кузова глушили уже в Лубанго и заканчивали в Вириамбундо. При мне техник дивизиона доделывал три последние машины. Они стали запасными тягачами в батареях. И все-таки из-за таких ляпов смотреть в глаза людям было неудобно[13]. Но это отступление. Оно, кстати, характеризует уровень мышления советского руководства и не только в этом случае. Это вообще касалось поставок военной техники развивающимся странам. Что касается моего дивизиона и вообще артиллерии Анголы, то средств топогеодезической привязки там не было и в помине, из средств артиллерийской разведки — по одному оптическому дальномеру ДС-1 на дивизион. Хорошо хоть буссоли были и бинокли. Вот так и жили…
А вскоре дивизион мой опять подняли по тревоге и направили в Шангонго, на позиции. Но в этот раз со мной была уже жена. И нужно было думать, где поселиться в миссии и на сколько долго. Марш в Шангонго прошел отлично и это при заклеенных фарах ( типа светомаскировочного устройства). На этот раз позиции дивизиона были определены не перед мостом через Кунене, а почти в городе, в полутора километрах от крепости, на окраине. Как я ни доказывал отвратительность этих позиций, новый командир бригады, Кибету, решения своего менять не стал, а его советник, временный, Зырянов Виктор, настоять не сумел. А позиция эта для дивизиона была настоящей ловушкой. Мало того, что с нее он имел ограниченный сектор обстрела, не перекрывал шоссе на выезде из Шангонго и дорогу на юг, вдоль реки, на гидроузел Калуэке, так и не давал возможности менять позиции батарей внутри позиционного района. А в случае необходимости, не давал возможность сменить позиционный район, не было другого на этом, левом, берегу реки. Всё это Кибету понимать не желал.
Вообще человек был очень заносчивый и с советниками не считался. К сожалению, Сергей к этому времени уже уехал в Союз, а советник начальника штаба бригады, в глазах её командира, веса не имел. Оставалось только уповать на лучшее, на мирную обстановку. Кстати, этот вызов на позиции поставил меня сначала в тупик, причин для этого не было. Только позже, уже в конце апреля, при приезде в Шангонго министра обороны Педале и нашего старшего в Лубанго Шишканова, выяснилось, что прикрывать то город некем и нечем. Бригада была раздергана на батальоны по разным направлениям. В передовой отряд в Куамато, на борьбу с «УНИТА», еще рота куда-то. В полосе обороны бригады оставались не полный батальон, две батареи пушек 76 мм и две минометные батареи 82 мм, да, еще танковая рота Т-34-85, без воздушных баллонов[14]. Такой вот расклад…


________________________________________


Примечания и дополнения членов Союза ветеранов Анголы:



[1] Полковник Сунцов Юрий Васильевич – направленец по Анголе управления кадров 10 Главного управления ГШ ВС СССР
[2] 130-мм пушка M-46 — советская буксируемая дальнобойная пушка корпусной артиллерии (образца 1954 г.). Эти артиллерийские системы обладают большой дальностью стрельбы — до 27150 метров, способны вести огонь мощными осколочно-фугасными снарядами массой 33,4 кг как прямой наводкой, так и по навесной траектории. Необходимо отметить, что М-46 достаточно сложное в обращении и тяжелое орудие (в походном положении М-46 весит 8450 кг), требующее от его расчета, состоящего по советскому штату из 8-10 человек, устойчивых навыков и умений. В 80-х годах ХХ века для ФАПЛА из СССР были поставлены и успешно применялись в Анголе 78 орудий М-46 (отдельный артдивизион советника Чернецова имел 12 орудий М-46). В боях на юге Анголы часть из поставленных из СССР орудий М-46 была захвачена войсками ЮАР. Южноафриканцы не только приняли эти трофейные ангольские орудия советского производства на вооружение, но в дальнейшем даже наладили производство боеприпасов к М-46, в том числе и на экспорт! Производилась также в Китае (называлась Тип 59-1) и Северной Корее. Два таких орудия китайского или северокорейского производства использовались заирскими артиллеристами в знаменитой Битве при Кифангондо (октябрь-ноябрь 1975 г.) М-46 успешно применялась в ряде войн конца ХХ — начала ХХI века во многих странах мира, в частности, в Анголе, Египте, Сирии, Ираке, Вьетнаме. Пушка М-46 состояла (и до сих пор состоит) на вооружении армий почти 30 стран мира.
[3] Действительно, могу подтвердить, что вначале 80-х на инструктажах в 10 ГУ направленец по Анголе полковник Юрий Васильевич Сунцов официально советовал всем убывающим в командировку в Анголу взять с собой зелёную офицерскую рубашку и свои форменные офицерские брюки. Только спороть с брюк красный (синий) кант, а у рубашки отрезать рукава и пришить к ней погончики. Это как раз было вызвано тем, что наши советники сталкивались с проблемами, во что одеться из-за нехватки обмундирования на складах ФАПЛА. Советникам, отъезжающим в округа, эти вещи были абсолютно не нужны – они всё равно ходили в камуфляже ФАПЛА. А вот в Луанде такая форма была очень даже популярна.
[4] Подполковник Перов Петр Филиппович, советник командира батальона, находился в Анголе всего около трех месяцев (из-за болезни ) с 21.04.1980 по 19.07.1980 гг. Командировался из г. Евпатория, ул. Перекопская, д.8, кв.36
[5] Реальная история. Советник командующего ВВС/ПВО Анголы полковник Виктор Семенович Шруб действительно спас больного подполковника П. Перова, который служил в Шангонго, это почти на самой границе с Намибией, и подхватил там церебральную малярию. Однако Шруб привез в Лубанго на реактивном истребителе не только кровь, как пишет автор, но и физраствор и лекарства. П. Перова сначала из Шангонго эвакуировали в Лубанго, но перевезти его в госпиталь в Луанде не смогли: из-за опасности нападения южноафриканских Миражей полеты транспортной авиации в этом районе были временно прекращены. Время шло, а состояние «малярийного» подполковника ухудшалось. Кончались лекарства, а главное – физраствор, который через капельницу вводился в кровь, поддерживая функции организма тяжелобольного. Тогда В.С. Шруб вызвался слетать в Лубанго на реактивном истребителе. Тогда в условиях Анголы это был единственный способ спасти советского человека, попавшего в беду. На свободное сиденье второго летчика учебно-боевого («спарка») МиГ-21 были загружены бутыли с физраствором, кофр с кровью, лекарства, шприцы – всё, что медики нашли в медпункте нашей военной миссии и кубинском госпитале. Все тщательно упаковали и закрепили. Полковник Виктор Шруб выполнил свою задачу, доставил груз, который помогл организму подполковника продержаться. А затем больного эвакуировали в Луанду, человек был спасен. Подробно об этом подвиге в Анголе см. в статье «История сбитого летчика».
[6] Автор ошибся, имя Степаненко — Леонид. Капитан (майора должны ему были вот-вот присвоить) Леонид Петрович Степаненко, советник командира батальона 2-й МПБр, Каама, погиб 6 сентября 1981 года при налете авиации ЮАР на автодороге Каама — Лубанго на мосту у н.п. Рио-де-Арея при доставке боевого донесения в штаб 5-го Военного округа (г. Лубанго). Похоронен в с. Калиновка, Макаровского района Киевской области, Украина.
[7] Сергей Шкариненко, член Союза ветеранов Анголы, проживает в Москве.
[8] Ошибочное суждение, все иностранные граждане при поступлении на службу в SADF получали гражданство ЮАР, считать их наемниками юридически неправомерно. Даже военнослужащие знаменитого батальона «Буффало», состоявшего в основном из ангольцев – бывших членов ФНЛА и УНИТА, а также уроженцев других стран (Португалии, Бразилии, США и др.) имели гражданство ЮАР.
[9] В португальском языке нет звука «Ч». Это слово по-португальски пишется как «Chibemba». Сочетание букв «сн» – читается как «ш». Поэтому, строго говоря, нужно произносить Шибемба. Однако в среде наших СВС было приято говорить Чибемба. Далее в тексте редактором оставлен авторский вариант.
[10] Чернецов не совсем прав т. к. не владел, по-видимому, всей информацией. В Анголе действительно с 1979 г. работала большая группа советских картографов и топографов, которые занимались топосъемками и составлением карт по контракту с Национальным управлением картографии Анголы. Группе были приданы два самолета аэрофотосъемки Ан-30 и вертолет Ми-8. Вся группа была разделена на «северную» и «южную» партии. Основной задачей «южной партии», которая базировалась в Лубанго, было обновление старых португальских карт, практически утраченных и остро необходимых в условиях постоянных военных действий, а также восстановление почти исчезнувшей геодезической опорной сети на территории Анголы – и она свою задачу к середине 80-х годов выполнила. Но в условиях сложной военной обстановки на юге Анголы в тот период членам партии было запрещено летать над районами боевых действий – это сильно тормозило работу. В 1981 г. вертолет Ми-8 советских топографов был сбит повстанцами на Севере Анголы и вся геодезическая партия, находившаяся на борту и экипаж, погибли. Подробно с воспоминаниями наших топографов Т. Давыдовой и В. Чепиги о работе в Анголе можно ознакомиться в книге С. Коломнина «Мы свой долг выполнили! Ангола: 1975-1992»
[11] Здесь автор ошибся. На военном БДК не имелось аппаратуры и такой возможности позвонить (связаться) с Москвой. Скорее командир БДК устроил ему визит на стоявшее рядом советское судно торгового или вспомогательного флота, на котором действительно был радиотелефон для связи с пароходством и семьями членов экипажа. Некоторые советники, имевшие доступ в порт и на такие суда приватно пользовались этой услугой, и, договорившись с капитаном, помощником капитана или радистом судна звонили своим родным в СССР.
[12] Это может показаться странным, но ангольское командование не препятствовало охоте наших советников в боевых округах, даже несмотря на то, если формально это была заповедная зона. Но нужно отметить, что охотились не сколько из-за самого процесса охоты, т. е. ради забавы, а ради ее прямого результата — мяса. Его в рационе катастрофически не хватало. Хотя, если честно, ангольцы нередко сами поощряли подобные вещи. Полновластные хозяева на местах — представители гражданской и военной власти — провинциальные комиссары и командующие военными округами часто организовывали для себя и советских советников «пикники» с отстрелом животных, не очень-то обращая внимание на границы заповедных зон. Как-то в приватной беседе провинциальный комиссар провинции Уамбо, оправдывая подобные действия, откровенно признался нам, что «лучше уж самим съесть, чем отдать мясо вооруженным контрреволюционерам из УНИТА». Считал он так, надо отметить, не без основания. Подразделения лидера УНИТА Савимби контролировали как раз те районы, где размножались многие виды ангольской фауны, которую его солдаты и использовали по прямому назначению – в качестве шашлыка. Подробно об охоте в Анголе в заповедных местах можно прочитать вот здесь.
[13] Такую критику на «безалаберность» или «недосмотр» советских поставщиков автотехники в Анголу в «северном исполнении» от советников разного уровня можно было услышать (или сегодня прочесть в воспоминаниях) достаточно часто. Однако дело было не безалаберности или плохом исполнении своих обязанностей конкретно и персонально тех, кто готовил технику к отправке. Проблема заключалась в общей системе принятых хозяйственных отношений и системе взаимоотношений «производитель-потребитель» принятой в СССР. Вся грузовая автотехника и бронетехника, поставляемая в Анголу (да и другие жаркие страны), как правило, не проходила никакой специальной экспортной подготовки, а направлялась напрямую или с заводов, или со складов хранения МО в той комплектации, которую заказывал МО СССР при ее производстве. В Анголу техника шла не за живые деньги (за валюту), а в счет предоставленных СССР кредитов или вообще бесплатно. И средств (и часто времени!) на ее экспортное исполнение или «тропическую» доработку не имелось.
Кроме того, нужно четко представлять, что в СССР любая партия автомобилей, вышедшая с завода и покрашенная в защитный цвет, могла попасть как в воинские части в северных районах Советского Союза, так и оказаться в южных округах. Страна большая – воинская часть, дислоцированная, скажем в жарком Ташкенте, завтра могла быть переброшена, например, в районы морозной Сибири – поэтому техника должна была работать в любых климатических условиях. Поэтому, как правило, все автомобили военного и специального назначения поставлялись в Анголу министерством обороны через Главное инженерное управление ГКЭС в той комплектации, которую заказывал МО. Для специального «южного исполнения» у ГИУ ГКЭС не было ни времени, ни ресурсов.
Вот мнение В. Сагачко по этому вопросу: «Сергей, ты полностью прав. Военные автомобили в СССР для Министерства обороны с завода шли в единой комплектации – что для центральных районов, что для Сибири, что для Средней Азии одинаковыми с отопителями и с подогревателями. Чернецов (и все остальные критики) здесь не прав и заблуждается. У меня на Кавказе в части были автомобили и с отопителями, и с подогревателями. Он, очевидно, просто плохо знает устройство отечественных советских автомобилей. В летнее время эти системы отключаются, перекрываются. И совсем не нужно их снимать. Единственное, что для Арктических районов по спецзаказу могли быть установлены дополнительные системы обогрева кабины, проведено утепление кабины и грузовой платформы для перевозки личного состава, установлен электрообогрев остекления кабины, проведена адаптации силовых установок и агрегатов трансмиссии к холодным условиям (использованы специальные хладостойкие резинотехнические изделия, автономные подогреватели и др.). Но я не думаю, что такие машины из Арктики попадали в Анголу. Туда шли стандартные машины с баз хранения и с консервации армейских частей. Даже в ЗИПах для танков, как положено в нашей армии, шли в комплекте и летние и зимние меховые шлемофоны».
[14] Конструкция Т-34-85 предусматривала наличие двух стальных баллонов со сжатым воздухом для воздушного запуска двигателя (при отсутствии или разряженной АКБ).

ЧИТАТЬ ПОЛНОСТЬЮ



© Союз ветеранов Анголы 2004-2024 г. Все права сохраняются. Материалы сайта могут использоваться только с письменного разрешения СВА. При использовании ссылка на СВА обязательна.
Разработка сайта - port://80 при поддержке Iskra Telecom Адрес Союза ветеранов Анголы: 121099 г. Москва , Смоленская площадь, д. 13/21, офис 161
Тел./Факс: +7(499) 940-74-63 (в нерабочее время работает автоответчик)
E-mail:veteranangola@mail.ru (по всем вопросам)