Региональная общественная организация участников оказания интернациональной помощи республике Ангола
Поиск по сайту
Подписка на новости
Ваше имя:
E-mail:
Случайная фотография
Случайный MP3 файл с сайта
Установите Flash-проигрыватель 05. Сижу на Лимпопе (Мозамбик)

Перейти к разделу >>
Сергей В.

Моя служба проходила на востоке Анголы. Эпидемиологическая обстановка там была ужасной. Но о местных болезнях никто в Десятом управлении нам толком не рассказывал – лишь общие слова и поверхностные напоминания о правилах гигиены. Советовали от малярии принимать Делагил, толку от которого не было, естественно, никакого – советская фармацевтика! Первая малярия была самой тяжёлой – едва не умер в госпитале. Следующие проходили легче, поскольку, памятуя предыдущий опыт, я своевременно обращался к кубинским врачам. Потом болел еще какой-то дрянью, однажды пришлось выдавливать из тела червяков.

Медицинского обеспечения в провинциях и на фронтах в те годы по сути дела не было. Если бы не кубинцы, многие не дотянули бы до эвакуации в Луанду. Мой приятель, кубинский врач-майор посоветовал отличное средство от диареи – крепкий, почти кашеобразный кофе и полстакана виски. Так и спасались.

Московскому командованию, как я теперь понимаю, было на всё это глубоко наплевать. Видимо, исходили из того, что за такую зарплату в чеках ВПТ можно и пожертвовать здоровьем. Свои командиры тоже не сильно по такому поводу переживали. В офицерскую медицинскую книжку ни одно из перенесённых мной заболеваний занесено, кончено же, не было. Впрочем, я повторяю, мне повезло – я встречал людей, перенесших в Анголе 5-6 и более малярий с тяжкими последствиями.

Спустя годы я много ездил за границу, в том числе в экзотические страны, видел в пустыне и саванне лагеря западных геологов и нефтяников, но такого, что пришлось пережить самому в Анголе, не встречал нигде. Это я теперь отлично понимаю, что жили мы просто по-скотски, а тогда подобное просто не приходило в голову. Ещё выручал медицинский спирт, который я выменивал в местной больнице на сигареты; слава богу, ангольцы в те годы ещё не знали, что его можно пить... Позднее их научили этому делу в советских учебных центрах, и во время второй командировки такой номер у меня уже не проходил. Пили его в основном не пьянства ради, а для здоровья, главным образом, во время операций и учений, после приёма питьевой воды, взятой непонятно из какого источника. Мне рассказывали, что при Курочкине, ещё до Горбачёва, в Анголе началась борьба с алкоголем, что, конечно, в ангольских условиях было полным маразмом. Хотя, как показывает опыт, сами зачинщики таких кампаний ни в чём себе, как правило, не отказывают…

Кубинским врачам я искренне благодарен до сих пор. Поражала их квалификация, опыт и тёплое, едва ли не братское отношение. Как-то уже в конце 80-х я зашёл с острой зубной болью в клинику советского торгпредства в Луанде. Сперва был послан чуть ли не на три буквы («вы не наш!»), затем переправлен к другому врачу, обслуживавшему военных, у которого не было анестезии (кончилась!) и плохо, едва ли не со скрипом работала бормашина. Пломба вылетела через три месяца. Т.е. было, было с чем сравнивать. Настаиваю на сказанном: начальству (может быть за редким исключением, свидетелем которого мне стать не довелось) было наплевать. Однажды получилось так, что я оказался единственным переводчиком на весь фронт (в течение трёх месяцев), почти на 30 советников, и в итоге, серьёзно заболев, слёг с общим отравлением и ещё чем-то – помню только, что во время полевых занятий блевал под танк. Старший группы вытащил меня из постели и поставил, что называется, в строй, обозвав симулянтом. Правда, спустя годы, уже в Москве, встретив меня как-то в ресторане, сильно за это извинялся. Чего ради? Ответа не даст никто.

Приехав на юг Анголы, я увидел, что наши солдаты-срочники питаются с офицерами в одной столовой, что как вскоре стало ясно, объяснялось не «воинским фронтовым братством», а тем, что продукты, положенные им по нормативам, цинично разворовывали их начальники в Луанде. В чём, вскоре, мне пришлось убедиться лично, когда я был приглашён на пьянку местных прапорщиков: столы буквально ломились от закусок, сала, консервов и т.д. Всё из солдатских пайков. Пришлось, помню, под благовидным предлогом отказаться, чтобы не спровоцировать скандал и драку. Вот такая, блин, гигиена!...

...Не завершая мартовскую тему (я вообще люблю недосказанность во всём), хотел  бы, тем не менее, подвести некий промежуточный итог столь неприятной, если не сказать, гадкой теме, как малярии, амёбы, желтуха и пьянство, в частности, если, конечно, исходить из предположения о том, что абстинентный синдром тоже как бы болезнь. Хотя я лично так не считаю, мне намного ближе психоаналитическая концепция, согласно которой пьянство – это вовсе не болезнь, а роль, выбираемая каждым из нас самостоятельно. К чему это я? К тому, что если бы советское военное командование заботилось о каждом отдельном офицере, его семье, здоровье, условиях быта и тому подобное, то оно, скорее всего, было бы антисоветским и его следовало бы судить за измену родине. Цели и задачи, напомню, ставились совсем иные и более глобальные. Мой славный полковник не был в этом смысле исключением (очень, кстати, уважал Леонида Ильича) и, потому, получив однажды из Луанды телеграмму с предложением о том, чтобы наш тогда ещё компактный коллектив СВС переместился после ухода кубинского полка в виллы их старших офицеров, не поленился, вылетел вне расписания в столицу, чтобы убедить Главного в нецелесообразности принятого решения. Под тем предлогом, что ему, дескать, будет в новых условиях трудно контролировать личный состав! Оно и понятно: а то рванут подчинённые спьяну в Заир или того хуже, через всю страну в благополучную Намибию! Кто-то мне возразит: у нас, мол, в группе был совсем другой полковник, относившийся к личному составу с пониманием, сочувствием и едва ли не любовью. Охотно верю! Только на занятиях по военному страноведению меня ещё на первом курсе учили тому, что главное – не отдельные факты, а тенденции. И если бы они были иными, то, поверьте, не скрипнул бы СССР, мы жили с вами в процветающей многонациональной стране, обитали в комфортабельных квартирах, получали большую зарплату и ездили бы отдыхать, скажем, на Байкал или в предгорье Эльбруса на машинах с гибридными двигателями по шикарным автомагистралям. Но вернусь в эмпирическую реальность. Была ещё, напомню, сакраментальная строка устава, утверждавшая, что военнослужащие должны стойко переносить все тяготы и лишения службы. С чем, кстати, тоже не могу не согласиться. Иначе, какой же он на фиг военнослужащий? Другое дело, что в относительно мирное время и при наличии альтернативных вариантов можно было бы, пожалуй, и не переносить. Или, допустим, переносить, но не так стойко. Но это, опять же, из другого романа. Наиболее же применимым к нашей действительности мне представляется утверждение великого Ключевского, что всегдашний приём плохих правителей заключался в том, чтобы бороться с последствиями зла, не устраняя их причин, а только усугубляя.

Очевидно, что по прибытии в Анголу Курочкин сразу же упразднил пивное заведение и торговлю спиртным. Поскольку же психоанализ тоже находился под полным запретом как вредная идеология, то в обычном представлении советского начальника, не человек гонялся за водкой, а как раз наоборот – водка за ним. Впрочем, ничего в этом смысле не изменилось и сейчас. Одновременно (пусть кто-то меня поправит, если что-то не совсем так, я ссылаюсь на косвенную информацию) ужесточился контроль над контактами с кубинской стороной, а в НРА прибыли советские военные врачи, видимо, хорошие в большинстве своём ребята, но мало соображавшие в части тропических заболеваний. Собственно, откуда, согласитесь, у них взялся бы подобный опыт? Та малярия, что возникала спорадически в Калмыкии, низовьях Волги и в районе Астрахани, не имела, по словам врачей, ничего общего с африканским аналогом.
Поскольку снова заканчивается время, то вкратце, чтобы не запутаться в подробностях, подытожу: всё, amigos, homologos e compatriotas, нормально! Сами подумайте: если бы мы с вами жили тогда в иных условиях, как, скажем, американские лётчики в Саудовской Аравии или их же морские пехотинцы в Бахрейне (я это видел, увы, собственными глазами), то о чём бы мы сейчас вспоминали, о чём спорили? Что бы мы вообще вынесли из той жизни – серой, тоскливой и унылой?..



© Союз ветеранов Анголы 2004-2019 г. Все права сохраняются. Материалы сайта могут использоваться только с письменного разрешения СВА. При использовании ссылка на СВА обязательна.
Разработка сайта - port://80 при поддержке Iskra Telecom Адрес Союза ветеранов Анголы: 121099 г. Москва , Смоленская площадь, д. 13/21, офис 161
Тел./Факс: +7(499) 940-74-63 (в нерабочее время работает автоответчик)
E-mail:veteranangola@mail.ru (по всем вопросам)